Державин Гавриил Романович

 
Главная > Критика > Религия и просвещение в XVIII веке: ода Державина "Бог"

Клейн Й.: Религия и просвещение в XVIII веке: ода Державина "Бог". Страница 1

1 - 2

Й. Клейн. Религия и просвещение в XVIII веке: ода Державина "Бог"1

В XVIII в. многие поэты писали о Боге, и в России Державин со своей одой "Бог" (1784) отнюдь не был первым. Сам Державин, однако, придавал ей особое значение.2Читательский успех подтвердил его правоту. В своих воспоминаниях Державин писал, что ода "Бог" "от всех похваляется".3Действительно, в русской литературе XVIII в. нет другого произведения, которое вызвало бы такой широкий резонанс. Со времени первой публикации и по сей день державинская ода была переведена на французский язык 18 раз и на немецкий 9 раз, не говоря о многочисленных переводах на другие языки и русских подражаниях.4Ода "Бог" — это лирическая медитация, исходным пунктом которой является одна из главных проблем европейской мысли XVIII в.: раскол между традиционной религией и мировоззрением Нового времени, сформировавшимся в результате научной революции, начавшейся в XVI в. При переходе от XVII к XVIII столетию этот раскол способствовал "кризису европейского сознания".5С мощным импульсом секуляризации, который принесли петровские реформы, этот кризис в XVIII в. стал актуальным и для России, получив при этом дополнительное значение под знаком культурного противопоставления Россия-Запад. В своем стихотворении Державин предпринял попытку согласовать традиционную русскую веру в Бога с духом западноевропейского Нового времени, чтобы, при всем уважении к традиции, понять отношение человека к Богу и его положение во вселенной, в соответствии с современным знанием. Успех державинской оды показывает, что ему удалось выразить это новое понимание языком, убедительным для современников и потомков. Этому успеху способствовал, как можно предполагать, не только поэтический дар, но и риторические навыки Державина, т. е. владение сложившимися формулами выражения новых идей и интуитивное понимание, что именно готова была услышать публика, потерявшая уверенность в своей религиозной ориентации. В такой перспективе элементы оды, которые в истории ее изучения вызывали сомнения в оригинальности Державина,6приобретают другой, положительный, смысл: эти формулы устанавливают коммуникативную связь между автором и читателем, являясь таким образом условием успеха Державина.

Ода начинается как восторженная похвала Богу. Однако Державин не реализует эту тему в формах духовной поэзии. Его стихотворение было опубликовано без подзаголовка, указывающего на жанр, однако форма строфы — десять строк четырехстопного ямба — ассоциируется с торжественной одой, которую, несмотря на религиозные элементы, принято считать главной формой светской лирики в русской поэзии XVIII в. Это переплетение между сакральным и профанным проявляет себя также в том, что в языковом контексте, отмеченном церковнославянскими архаизмами,7Бог прославляется как создатель "милионного множества миров". Бросается в глаза не только повторное употребление числительного "миллион", которое ассоциируется с профанной сферой научного рационализма, но также то, что такие слова как "солнце" (строка 46) и — неоднократно — "мир" (строка 59, 66, 91) употребляются во множественном числе. Имплицируемое этим словоупотреблением представление о "множестве миров" (или "солнц") связано с научно-популярным произведением, которое читалась во всей Европе XVIII в. — "Entretiens sur la pluralite des mondes" Фонтенеля.8Благодаря переводу А. Д. Кантемира эта книга (по крайней мере с 1740 г.) способствовала, несмотря на сопротивление Церкви, распространению в России коперниканской картины мира9и также оставила следы в религиозной лирике, например в переложении 106-го псалма А. П. Сумарокова10и в оде М. М. Хераскова "Мир".11

Это стихотворение Сумарокова, которое появилось в 1755 г. в журнале Академии наук "Ежемесячные сочинения", в свое время дало повод Тредиаковскому обратиться с доносом в Святейший Синод. В 1745 г. благодаря протекции Церкви Тредиаковский, вопреки воле своих будущих коллег, был назначен профессором Академии наук.12Теперь он воспользовался случаем исполнить роль идеологического цензора и очернить своего молодого поэта-соперника. В юности Тредиаковский шокировал современников своим религиозным свободомыслием; теперь же в своем доносе он стремился связать стихотворение Сумарокова с учением "новейших философов" о множестве миров и тем разоблачить как еретическое.13Учитывая духовную атмосферу царствования Елизаветы, Тредиаковский мог надеяться на успех своего действия (как и в какой мере ему удалось повредить своему врагу, остается неизвестным). В следующие десятилетия, в царствование Екатерины II, обстоятельства изменились. Новая императрица гордилась своей дружеской перепиской с такими корифеями французского Просвещения, как Вольтер и Д'Аламбер. При этой новой ситуации учение Коперника пользовалось поддержкой государства и в ходе реформы образования 1786 г. стало даже частью общеобразовательной школьной программы. Несмотря на это, учение о "множестве миров" и в дальнейшем возбуждало протесты. Так, еще в 1783 г. в журнале "Собеседник любителей российского слова", в том самом журнале, в котором годом позже была напечатана ода Державина "Бог", разгорелась новая дискуссия на эту тему.14

Исходя из знания, принесенного наукой Нового времени, Державин в своей оде видит Бога как существо, которое превосходит всякое человеческое понимание, величию которого "нет места и причины", которому "числа и меры нет". Непостижимость Бога в дальнейшем выражается рядом кажущихся парадоксальными формулировок, которые в своей затрудненной смысловой структуре также создают впечатление непостижимости. Между прочим, речь идет о вечности, которая все же имеет начало — в Боге; речь идет о Боге, который сам себя из себя сотворил и который есть свет, сотворивший из себя самого свет. Благодаря инструментовке, создаваемой словесными и звуковыми повторами, сверхрациональный характер этого языка воплощается в самой форме стихотворения: "Себя собою составляя, / Собою из себя сияя, / Ты свет, откуда свет истек" (III стр.).


1При переводе данной работы на русский язык мне помогла И. Паперно.
2См.: Романов Б. Н. Духовные стихотворения Державина // Державин Г. Р. Духовные оды. М., 1993. С. 9 и сл.
3Записки из известных всем происшествиев и подлинных дел, заключающий в себе жизнь Гаврилы Романовича Державина // Державин Г. Р. Сочинения. СПб., 1876. Т. 6. С. 402 (примеч. Державина).
4Ср. примечания Я. К. Грота: Там же. Т. 1. С. 133 (в дальнейшем текст оды "Бог" цитируется по этому же изданию, с. 130-133). Данные Грота дополняются у Н. Струве: Struve N. L'ode intitule "Dieu" // Derjavine. Un poete dans l'Europe des Lumieres / Ed. Davidenkoff A. Paris, 1994. P. 117-120, здесь p. 117. См. последний немецкий перевод: Russische Gedichte. Ins Deutsche ubertragen von Ludolf Muller. Munchen, 1979. S. 19-22.
5Hazard P. La crise de la conscience europeenne. 1680-1750. Paris, 1961.
6Комментарий Я. К. Грота всецело пронизан этой дискуссией; ср. также: Левицкий А. Оды "Бог" у Хераскова и Державина. (Предварительные заметки) // Gavriil Derzhavin (1743-1816) / Ed. Etkind E.; Elnitsky S. Northfield; Vermont, 1995. P. 341-360; Эткинд E. Две дилогии Державина // Там же. С. 234-256.
7К маркированным элементам церковнославянского языка принадлежат: окончание прилагательного мужского рода единственного числа в ударной позиции на -ый вместо -ой как в живый; повторное употребление деепричастной формы прошедшего времени активного залога как в создавый; первое и второе лицо глагола есть — я есмь, Ты есь (за эту лингвистическую информацию благодарю В. М. Живова).
8Ср.: Rosendahl G. Deutscher Einfluss auf Gavrijl Romanovic Derzhavin. Ненапечатанная канд. диссертация. Bonn, 1953. S. 65 (сноска); Crone A. L. Derzhavin's "Bog": the Internalization of Lomonosov's "Bozie velicestvo" // Russian Literature. 1998. V. 44. P. 11.
9Разговоры о множестве миров г. Фонтенелла Парижской академии наук секретаря. С французскаго перевел и потребными примечаниями изъяснил князь Антиох Кантемир в Москве 1730 году. СПб., 1740. Перевод Кантемира восходит к первой половине 1730-х гг., но был напечатан лишь в 1740 г. Ср.: Райков Б. Е. Очерки по истории гелиоцентрического мировоззрения в России. 2-е изд. М.; Л., 1947. С. 214-235. О датировке см.: Сорокин Ю. С. У истоков литературного языка нового типа. (Перевод "Разговоры о множестве миров" Фонтенеля) И Литературный язык XVIII века. Проблемы стилистики. Л., 1982. С. 52-85, здесь с. 61. — Еще в 1756 г. Св. Синод обратился с просьбой к императрице Елизавете, "дабы никто отнюдь ничего писать и печатать как о множестве миров, так и о всем другом, вере святой противном и с честными нравами не согласном, под жесточайшим за преступление наказанием, не отваживался, а находящуюся бы ныне во многих руках книгу о множестве миров Фонтенеля, переведенную (...) князем Кантемиром (...) указать везде отобрать и прислать в Синод" (цит. по кн.: Сводный каталог русской книги гражданской печати XVIII века. 1725-1800. М., 1966. Т. 3. С. 313). Эта просьба не была удовлетворена и в 1761 г. появилось второе издание этой книги в значительном для того времени тираже 1233 экз. (там же, с. 313 и сл.). Третье издание состоялось в 1803 г.; ср.: Райков Б. Е. Указ. соч. С. 235.
10Сумароков А. П. Поли. собр. всех сочинений... М., 1781. Ч. 1. С. 163-166. Так же как у Державина, в 11-й строфе этого стихотворения светила предстают неисчислимыми миллионами, но перед Богом они являются лишь песчинкой: "Я свет на свет постановляю, / И миллионы вображаю / Их, в смутной мысли я своей, / Толико ж их взношу над оны / И паки, паки миллионы: / Пещинка то вселенной всей". (Там же. С. 165).
11Херасков М. М. Мир ("Отверзлась мне завеса мира...") // Утренний свет. 1778. Ч. 2. Янв. С. 74-76. Так же как Державин, Херасков пользуется здесь формой торжественной оды (но, правда, с другой рифмовкой, вместо AbAbCCdEEd — AAbCCbDDee). Бог здесь прославляется как "царь миров", и эти "миры" числятся тысячами: "Отверзлась мне завеса мира! / В восторге дух, трепещет лира! / Молчу, дивлюся и пою. / О коль видения любезны! / Звездами полны вижу бездны; / Над тысячьми миров стою; / На небо возвер-гаю взгляды, / Висят горящия лампады, / Струями разливают свет / Се град, где Царь миров живет!" Строка "Звездами полны вижу бездны" явно восходит к "Вечернему размышлению..." Ломоносова: "Открылась бездна звезд полна; / Звездам числа нет, бездне дна" (Ломоносов М. В. Избранные произведения. М.; Л., 1965. С. 219).
12Пекарский П. История Императорской академии наук в Петербурге. СПб., 1873. Т. 2 (репринт: Лейпциг, без года). С. 107.
13Ср.: Пекарский П. Редактор, сотрудники и цензура в русском журнале 1755-1764 годов. СПб., 1864. С. 42-45; Райков Б. Е. Указ. соч. С. 268 и сл. Названный эпизод является лишь стычкой в тогдашней литературной "войне", ср.: Гринберг М. С., Успенский Б. А. Литературная война Тредиаковского и Сумарокова в 1740-х — начале 1750-х годов // Russian Literature. 1992. Т. 31. Р. 133-271.
14Райков Б. Е. Указ. соч. С. 343 и сл. В последующие десятилетия публичная дискуссия о коперниканском учении ожила опять только после победы над Наполеоном и под знаком Священного союза (там же, с. 360 и сл.).

1 - 2


Памятник Екатерине II в Санкт-Петербурге

Г.Р. Державин. «Анакреонтические песни»

Спасо-Преображенский собор в Тамбове




Перепечатка и использование материалов допускается с условием размещения ссылки Державин. Сайт поэта.