Державин Гавриил Романович

 
Главная > Критика > Замостьянов А.: Полководец и поэт. История одной размолвки

Замостьянов А.: Полководец и поэт. История одной размолвки. Страница 1

1 - 2

Их причисляли к когорте "екатерининских орлов" — самых ярких героев золотого века Российской империи. Великий полководец и великий поэт — в истории нашей страны их имена стоят рядом. По соседству были расположены и родовые имения: у Суворова — Кончанское, у Державина — Званка. Север России, новгородская губерния. И в характерах Суворова и Державина, и в их судьбах было немало общего, что позволяет нам сейчас считать их людьми одной когорты. Несмотря на то, что Суворов родился в семье состоятельного и прославленного московского генерала, а Державин — в обнищавшем доме казанских дворян, оба они достигли славы в преклонном возрасте, пропустив вперед прытких ровесников, генералов и поэтов. И Державин, и Суворов вошли в историю России как великие старцы — старик Державин и старик Суворов. Смолоду ни слава, ни чины не доставались Державину и Суворову с легкостью и за малый срок… И Суворов, и Державин много лет ходили в нижних чинах — в капралах, в поручиках… В одном из писем Потемкину Суворов писал: "Служу я, милостивый государь, больше 40 лет и почти шестидесятилетний. Одно мое желание, чтобы кончить высочайшую службу с оружием в руках. Долговременное мое бытие в нижних чинах приобрело мне грубость в поступках при чистейшем сердце и удалило от познания светских наружностей. Препроводя мою жизнь в поле, поздно мне к ним привыкать". Под этими словами мог подписаться и Державин. И, может быть, он добавил бы, что служба в нижних чинах позволила нашим героям изучить свой народ, его язык, его норов, его юмор. Не раз они пользовались этим знанием — и в боях, и в литературе.

Заслуженная слава пришла к ним, когда обоим было уже за сорок (старческий возраст для XVIII века, века молодых героев!). Да, их погодки и даже младшие современники — поэты Херасков и Княжнин, генералы Каменский и Репнин, да и многие другие государственные деятели и писатели, были уже прославленными героями, когда Суворов и Державин только входили в силу. И все-таки именно они, поздно заслужившие признание, стали для России подлинными национальными героями!

Знакомство Суворова и Державина, позже переросшее в "чистейшую дружбу", пришлось на месяцы Пугачевщины. В 1774 году с фронтов русско-турецкой войны прославленный генерал Суворов был переведен в Поволжье, для борьбы с мятежным Пугачевым — "реченым Емелькой", как называл его в письмах сам Суворов. К тому времени поручик Державин уже не один месяц был занят поимкой Пугачёва. В сентябре, пребывая на речке Таргуне (приток Еруслана, впадающего, в свою очередь, в Волгу) Суворов пишет рапорт командующему — генерал-аншефу Панину. В этом рапорте полководец дважды упоминает своего будущего поэта: "Господин поручик лейб-гвардии Державин при реке Карамане киргизцев разбил". И — далее: "Сам же господин Державин уставясь отрядил 120 человек преследовать видимых людей на Карамане до Иргиза". Так началась история взаимоотношений Суворова и Державина — началась в заповедных местах, среди названий рек и речушек, как будто пришедших из старой сказки. В боевом огне. Чистое золото военной дружбы навсегда связало судьбы Суворова и Державина и, может быть, это помогло Суворову лучше понять поэзию, а Державину — разобраться в психологии героя.

Несмотря на домыслы недругов, Суворов не был баловнем фортуны, и его первые великие победы не были воспеты стихотворцами. Столовичи, Краков, Туртукай, Козлуджи, Гирсово — и ни единой строчки Державина, Петрова, Рубана… Александр Васильевич, будучи большим знатоком и любителем поэзии, грустил. Позже победы Суворова стал воспевать поэт А. С. Хвостов, но он слыл графоманом и к тому же был родственником Суворова. Другому поэту — Ермилу Кострову — Суворов помогал материально и, конечно, получал от него громогласные оды (нередко — весьма талантливые). Но душа полководца ждала посвящения от самого талантливого поэта России — от Гавриила Державина. И в 1790 году, после взятия неприступного Измаила Суворову стало ясно: на такое событие Державин не может не откликнуться одой. Сейчас мы можем только представлять, с каким волнением ждал Державин этого поэтического отклика. И… обманулся в своих ожиданиях. Ода Державина "На взятие Измаила" стала шедевром русской поэзии XVIII века; в ней было всё, что ценила в искусстве эта привередливая эпоха. И высокая дерзновенность мысли, и восторг перед мужеством русских героев, и торжественность слога. Но главным героем оды стал "всепобеждающий Росс", не названный по имени. Суворов почувствовал себя обделенным: Державин даже не упомянул его в измаильской оде! Дальнейшее развитие событий подтвердило опасения Суворова: на торжества по случаю взятия Измаила победителя даже не пригласили. Его отослали в Финляндию с рутинным военным поручением. А на торжествах главным героем был Г. А. Потемкин — боевой товарищ и многолетний покровитель Суворова. В Таврическом дворце состоялся невиданный по размаху праздник. В честь императрицы Екатерины и князя Таврического Потемкина звучали новые стихи Державина, сопровождавшиеся музыкой Бортнянского и Козловского — лучших композиторов того времени:



Гром победы, раздавайся!
Веселися, храбрый Росс!
Эти стихи на несколько десятилетий стали гимном России.

В праздничных посланиях Державин писал о Потемкине, о Румянцеве — а Суворова не удостоил даже упоминанием! И, хотя Суворова в стихах об Измаиле воспел Ермил Костров, полководец ощутил страшное чувство "измаильского стыда". В этом суворовском определении — разочарование победителя, ужас обманутых надежд.

В Финляндии, с горечью чувствуя себя в незаслуженной опале, Суворов написал строки, пародировавшие Державина и ставшие эпиграммой на Потемкина:



Одной рукой он в шахматы играет,
Другой рукою он народы покоряет.
Одной ногой разит он друга и врага,
Другою топчет он вселенны берега.

Обиженный полководец был не вполне справедлив к князю Таврическому: именно Потемкин добился выпуска памятной медали измаильской медали с изображением Суворова и добился присуждения Суворову звания подполковника лейб-гвардии Преображенского полка, в котором полковником была сама императрица!

1 - 2


Ночной Эрмитаж в Петербурге

Ночной Оренбург

Г.Р. Державин (Н. Тончи)




Перепечатка и использование материалов допускается с условием размещения ссылки Державин. Сайт поэта.