Державин Гавриил Романович

 
Главная > О творчестве > Получил скудное образование

Державин. Д. Благой. Страница 1

1 - 2 - 3 - 4

Державин Гавриил Романович [1743-1816] - крупнейший русский поэт XVIII в. По отцу происходит от татарского мурзы Багрима, выселившегося в XV в. из Большой Орды. Родился в Казани, в семье мелкопоместных дворян. Получил скудное образование (сперва у "церковников" - дьячка и пономаря, затем в частной школе немца-каторжника, наконец в Казанской гимназии, к-рую не окончил). С 1762 служил в течение 10 лет солдатом в гвардейском Преображенском полку; первое время жил в казарме со "сдаточными" солдатами из крестьян; наравне с ними выполнял самую черную работу. Вместе с полком участвовал в перевороте, возведшем на престол Екатерину II. Ко времени военной службы относится самый тяжелый период жизни Д. Находясь по смерти отца в крайне стесненном материальном положении, Д. пристрастился к карточной игре, сделался отъявленным шулером, повел распутную жизнь - "повеса, мот, буян, картежник очутился" - совершил ряд уголовных проступков. Исход энергии и честолюбию Д. открыла пугачевщина. Только что произведенный в офицеры Д. по собственному почину принял деятельное участие в усмирении пугачевского бунта в качестве члена секретной следственной комиссии. Деятельность Д. во время пугачевщины во многом загадочна. Сам он ставил себе в особую заслугу, что, имея возможность добиться "всего", чего бы ни захотел, не изменил Екатерине. Несмотря на это, он восстановил против себя высшее начальство: главнокомандующий хотел "повесить Д. вместе с Пугачевым". В дальнейшем Д. служил на гражданской службе, достиг высоких чинов: губернатора, секретаря Екатерины II, сенатора, государственного казначея, наконец министра юстиции. В 1803 году, ввиду резкой оппозиции либеральным тенденциям Александра I (Д. был в частности сторонником дворянской "конституции" - расширения власти и прав Сената - и одним из самых крайних консерваторов в крестьянском вопросе), был "уволен от всех дел" и последние годы жизни прожил на полном покое, частью в Петербурге, частью в своей новгородской деревне, Званке.

Служебная деятельность Д., вышедшего из "низкой доли" и достигшего министерского кресла и "стула сенатора Российской империи", представляет собой непрерывный ряд подъемов и самых резких падений. В результате блестяще начавшейся деятельности его во время пугачевского бунта он был признан "недостойным продолжать военную службу". Губернаторство Д. закончилось отставкой и преданием суду; недолго удержался Д. и в должности секретаря Екатерины II, жаловавшейся, что он "не только грубил при докладах, но и бранился". Павел подвергнул Д. опале "за непристойный ответ", Александр - за то, что "он слишком ревностно служит".

Современники приписывали злоключения Д. его резкому, неуживчивому характеру ("бранится с царями и не может ни с кем ужиться"). Сам Д. считал, что он страдает за свою неуклонную приверженность к "правде" всегда и во всем ("я тем стал бесполезен, что горяч и в правде чорт"). На самом деле в истории служебной деятельности Д. резко сказались особенности того социального слоя бедного служилого дворянства, который в эпоху дворцовых переворотов, пугачевщины, временщиков с исключительной энергией выдвинулся в первые ряды класса, оттесняя родовитую знать, сделавшись главной "подпорой" незаконного екатерининского трона. Вся служебная деятельность Д. направлена по линии борьбы с родовитой знатью, "мишурными царями" - стародворянскими крупнопоместными феодалами - борьбы, в к-рой он опирается на временщиков, "случайных" людей (Потемкина, Зубова) и самое императрицу. Однако временщики для Д. были всего лишь более удачливыми представителями того социального слоя, к которому он сам принадлежал. Императрица всем своим самодержавным могуществом опять-таки была обязана поддержке социально подобного Д. дворянского "множества". Отсюда тот "якобинский" пафос независимости, личного достоинства, который наряду с необходимостью "толкаться в передней" у временщиков, готовностью ревностно служить своим пером императрице и ее "орлам" так свойственен Д.-царедворцу и Д.-поэту.

На свою литературную деятельность сам Д. склонен был смотреть по преимуществу как на орудие в той борьбе, к-рую он вел, из бедности и низов пробиваясь к "почетным чинам", подымаясь к самому подножию трона. По его собственным неоднократным заявлениям, все его стихи за самыми малыми исключениями носят неуклонно-политический характер, все написаны "на случай", проникнуты острой злободневностью. Боясь, что они станут непонятны новому читателю, Д. впоследствии составил особый "ключ", подробный автокомментарий, в к-ром детально объяснил, что именно послужило целью или толчком к написанию той или иной вещи. По поводу одной из наиболее удаленных, казалось бы, от всякой злободневности од Д., знаменитой религиозной оды "Бог", один из осведомленных современников замечал: "Нет строки, нет выражения в шуточных и важных стихотворениях Д., которые бы были им написаны без намерения, без отношения к лицам или обстоятельствам того времени. Екатерина и другие особы, для которых он преимущественно писал, понимали все это и умели ценить". Это замечание приобретает особый вес, если мы обратимся к датам биографии: 15 февраля 1784 года Д. уволен князем Вяземским от службы. "Бог" напечатан 23 апреля того же года. 22 мая Д. получает важное назначение - олонецким губернатором. Повидимому "Бог" был воспринят Екатериной как пламенный гимн самодержавию, и она, как всегда в таких случаях, поспешила щедро наградить своего "собственного автора" (Д. так и подписывал некоторые свои письма - "ее величества собственный автор"). И в трудных обстоятельствах Д. постоянно "прибегает к своему таланту". Служебная карьера Д. начинается знаменитой одой "Фелица", посвященной прославлению Екатерины, впервые после нее обратившей внимание на Д. и пожаловавшей ему табакерку, осыпанную бриллиантами, и 500 червонцев. Свое положение после отставки от губернаторства он поправляет новой одой ей же - "Изображение Фелицы", "возвращает себе благоволение" Павла I одой на восшествие его на престол и т. д. и т. д. Служебный характер од Д. заставлял его не придавать им слишком большой цены, отзываться о них, как о "пустяках": "все это так, около себя и важного значения для потомства не имеет: все это скоро забудут". Однако огромное художественное дарование вынесло значение поэтического творчества Д., в котором оды занимают как раз центральное место, далеко за те служебные рамки, которые сам он ему ставил, сделало поэзию Д. самым ярким выражением его времени и его класса, замечательнейшим памятником екатерининской дворянской России.

Выход из дворянских низов, из среды дворянского мелкопоместного "множества" на самые верхи империи, в царский дворец, к подножию трона - специфическая особенность социального бытия Д. - определяет собой в основных чертах его поэтику. В поэзии 60-х и 70-х гг. XVIII в. боролись две традиции - "высокая" традиция Ломоносова, культивировавшая по преимуществу жанр придворной хвалебной оды, и прямо противоположная ей традиция Сумарокова, восстающая против "громкости", "витийства" и напыщенности - "надутости" - од Ломоносова, требующая "простоты" и "естественности" языка и стиля, в противовес жанру оды, разрабатывающая жанры интимной лирики (любовная песнь, элегия) и сатиры (басня, эпиграмма). Молодой Д. характерно усваивает обе эти традиции, следуя одновременно той и другой, с тем, чтобы в дальнейшем, в пору полной литературной зрелости дать своеобразное синтетическое слияние обеих. С одной стороны, Д., следуя образцам сумароковской школы, начинает свою литературную деятельность любовными "анакреонтическими песнями", создаваемыми, по его собственным словам, без "всякой цели", вырастающими, как и одновременно складываемые им непристойные "площадные побасенки", в атмосфере военной казармы, кабака, игорного дома. С другой стороны, стремление к дворянским верхам, ко дворцу заставляет его отталкиваться от традиции деклассирующегося дворянина Сумарокова (в борьбе между сторонниками Сумарокова и сторонниками Ломоносова он принимает сторону последних; в частности, ему принадлежит ряд резких эпиграмм на Сумарокова), следуя Ломоносову, пробовать "высокий" жанр хвалебных од. В печати Д. впервые выступает (не считая опубликованного им непосредственно перед тем в переводе с немецкого отрывка из овидиевых "Превращений") в 1773 г. именно одой "На бракосочетание великого князя Павла Петровича", построенной по всем правилам ломоносовской школы. Однако поэтика Ломоносова, в свою очередь, также не удовлетворяет Д. Оды Ломоносова, выходца из крестьян, выполнявшего в своем поэтическом творчестве социальный заказ по существу совершенно чуждого ему придворного дворянства, носили отвлеченно-хвалебный, торжественно-абстрактный характер. Д., сам участник жизни прорывающегося к верхам, к трону, дворянства, стремится наполнить их конкретным жизненным содержанием. Жизнь двора, вельмож - для него не отвлеченный Олимп с чисто книжными абстрактными богами и богинями, а живая реальность, арена непосредственной личной деятельности, исполненной притяжений и отталкиваний, друзей и врагов, из к-рых одних должно хвалить, других - всячески порицать и осмеивать. Одноцветно-торжественная ломоносовская ода под руками Д., с одной стороны, расцвечивается всеми красками живой жизни - реальности, с другой - приобретает иронический, а зачастую и прямо сатирический, "бичующий" характер.

1 - 2 - 3 - 4


Портрет Г.Р. Державина (В.Л. Боровиковский)

Памятник Г.Р. Державину в Петрозаводске

Екатерина Романовна Дашкова




Перепечатка и использование материалов допускается с условием размещения ссылки Державин. Сайт поэта.