Державин Гавриил Романович

 

К столетию со дня смерти. Страница 2

1 - 2 - 3 - 4

Исторический комментарий вредит многим созданиям Державина, поскольку они рассматриваются как создание художника, а не как исторические документы. Вредит не в том смысле, что принижает их в наших глазах, а в том, что отодвигает на задний план их главное и наиболее ценное содержание. Для практичного художественного восприятия часто бывает необходимо отбрасывать поводы возникновения той или иной пьесы. "Фелица" прекрасна не тем, когда и по какому случаю она написана, и не тем, что в ней изображены такие-то и такие-то исторические лица, а тем фактом, что лица эти изображены, и тем, как они изображены. Когда Державин впоследствии писал, что он первый "дерзнул в забавном русском слоге о добродетелях Фелицы возгласить", он гордился, конечно, не тем, что открыл добродетели Екатерины, а тем, что первый заговорил "забавным русским слогом". Он понимал, что его ода — первое художественное воплощение русского быта, что она — зародыш нашего романа. И быть может, доживи "старик Державин" хотя бы до первой главы "Онегина", — он услыхал бы в ней отзвуки своей оды. Додержавинская лирика почти сплошь была условна. И внешний мир, и собственные свои чувства поэты изображали в их "идеальном", несколько отвлеченном, чистейшем и простейшем виде. Они не умели смешивать красок и не знали полутонов. Державин первый начал изображать мир таким, как представляется он художнику. В этом смысле первым истинным лириком был в России он.Он был первым поэтом русским, сумевшим и, главное, захотевшим выразить свою личность такой, какова она была, — нарисовать портрет свой живым и правдивым, не искаженным условной позой и не стесненным классической драпировкой. Недаром и на иных живописных своих портретах он, пиит и сановник, решался явиться потомству в колпаке и халате.

В жизни он был честным слугою родины и царей. Излишней приверженностью к закону, правде и прямоте он часто бывал "неудобен". За это служебное его поприще — длинный ряд возвышений, падений и возвышений снова. Порой он страдал, но не унимался. Самому императору Павлу сказал он в гневе такое слово, которое и поныне в печати приходится заменять многоточием. Прямоте и честности посвящены многие строки в творениях Державина. Для нас они скучноваты, ибо элементарны, — но никак не возможно не оценить их энергии. В оде "Властителям и судиям" звучит могучий глагол истинного поэта.

Воскресни, Боже, Боже правых!
И их молению внемли:
Приди, суди, карай лукавых,
И будь един Царем земли.

В "Памятнике" он гордится тем, между прочим, что "истину царям с улыбкой говорил". Он здесь недооценил себя, ибо умел говорить царям истину не только с осторожной улыбкой честного слуги, но и с гневом поэта.

Рядом с этим несколько сухим и суровым образом рисуется нам другой: образ Державина-сановника в его частной, домашней жизни, почивающего от дел, любимца Муз, хлебосола, домовитого хозяина, благосклонного господина собственных слуг, барина и слегка сибарита, умеющего забывать все на свете "средь вин, сластей и аромат". Он любит свой дом любовью истинного язычника. Не без гордости приглашает он к обеду своего друга и благодетеля. Он равно доволен и семейственным своим благополучием, и обилием стола:

Шекснинска стерлядь золотая,
Каймак и борщ уже стоят;
В графинах вина, пунш, блистая
То льдом, то искрами, манят;
С курильниц благовоньи льются,
Плоды среди корзин смеются,
Не смеют слуги и дохнуть,
Тебя стола вкруг ожидая;
Хозяйка статная, младая,
Готова руку протянуть.

Здесь, среди рощ и полей привольной и многообильной "Званки", он тревожному двору царей с блаженством предпочитает "уединение и тишину":

Дыша невинностью, пью воздух, влагу рос,
Зрю на багрянец зорь, на солнце восходяще,
Ищу красивых мест между лилей и роз...

А в доме ему драгоценны "прикрасы светлицы", он любуется своим достатком, умеет и любит описывать вещи, картины, хрусталь, "разные полотна, сукна, ткани, узоры, образцы салфеток, скатертей, ковров, и кружев, и вязаний". Он наслаждается, что из окна открывается вид:

Где с скотень, пчельников, и с птичников, прудов
То в масле, то в сотах зрю злато под ветьвями.
То пурпур в ягодах, то бархат-пух грибов,
Сребро, трепещуще лещами.

Врач и староста дают ему отчеты о жизни крестьян; потом:

Бьет полдня час, рабы служить к столу бегут.
Идет за трапезу гостей хозяйка с хором -
Я озреваю стол, — и вижу разных блюд
Цветник, поставленный узором.
Багряна ветчина, зелены щи с желтком,
Румяно-желт пирог, сыр белый, раки красны,
Что смоль, янтарь — икра, и с голубым пером
Там щука пестрая — прекрасны!

1 - 2 - 3 - 4


Конверт почтовый «250 лет со дня рождения Державина»

Портрет Г.Р. Державина (Салваторе Тончи, 1799 г.)

Памятник Г.Р. Державину в Петрозаводске




Перепечатка и использование материалов допускается с условием размещения ссылки Державин. Сайт поэта.