Державин Гавриил Романович

 
Главная > О творчестве > Державин. В.Ф. Ходасевич > Андрей Зорин. Вступительная статья

Андрей Зорин. Вступительная статья. Страница 1

1 - 2 - 3 - 4 - 5 - 6 - 7 - 8 - 9

Среди русских писателей первой половины XX века, чье творчество возвращается в последние два года к широкому читателю в нашей стране, Владислав Ходасевич, безусловно, один из крупнейших. Журнальные публикации уже познакомили многих с образцами его лирики и, в меньшей степени, мемуаристики, историко-литературной эссеистики и эпистолярного наследия. Вместе с тем эта книга — первая. Книжная судьба Ходасевича на родине после шести с лишним десятилетий перерыва продолжается не сборником стихов или воспоминаний, не книгой "О Пушкине", но биографией Державина. Само собой разумеется, это случайность, своего рода игра издательского дела, но при желании в ней можно увидеть и некоторый намек, ту ненавязчивую иронию истории, столь тонким ценителем которой был Ходасевич.

* * *

Владислав Фелицианович Ходасевич родился в Москве 28 мая (нового стиля) 1886 г., окончил 3-ю классическую гимназию и Московский университет. Начал печататься с 1905 года в альманахах и журналах символистов — "Гриф", "Золотое руно" и др. Первую книгу стихов "Молодость" выпустил в 1908 году.

С 1908 по 1914 гг. Ходасевич печатался во многих московских изданиях, переводил польских поэтов, писал критические статьи о классической и современной русской поэзии,был сотрудником "Универсальной библиотеки", а позже "Русских ведомостей". В 1914 г. вышла его вторая книга стихов "Счастливый домик". (...)

Во время первой мировой войны он переводил польских, армянских и еврейских поэтов. В 1920 г. выпустил третью книгу стихов "Путем зерна". (...) В это же время он был московским представителем "Всемирной литературы". В 1922 г. перед отъездом из России он опубликовал свои "Статьи о русской поэзии".

С 1922 года Ходасевич стал эмигрантом. В этом году была издана четвертая книга стихов "Тяжелая лира" (первое издание в России, второе — в Берлине). С 1925 года он окончательно поселился в Париже, где сотрудничал сначала как литературный критик в газете "Дни", затем как критик в газете "Последние новости", и наконец, с 1927 г. — в газете "Возрождение", где без перерыва, до самой своей смерти, 14 июня 1939 года, был редактором литературного отдела и видным литературным критиком зарубежья.

За 17 лет эмиграции Ходасевич был сотрудником очень многих эмигрантских периодических изданий: "Современных записок", "Воли России" и т. д. Постепенно он все меньше писал стихов и все более становился критиком. Им написано не менее 300 критических статей и рецензий, кроме того, он время от времени публиковал свои воспоминания, из которых позже составилась книга "Некрополь" (Брюссель, изд. "Петрополис", 1939). Им была издана в Париже книга стихов (пятая и последняя), которая объединила три сборника "Путем зерна", "Тяжелую лиру" и "Европейскую ночь", написанную уже в эмиграции ("Собрание стихов". Изд. "Возрождение", Париж, 1927). (...)

В те годы он, кроме того, занимался Пушкиным и Державиным. О последнем им написана книга ("Державин", Париж, изд. "Современные записки", 1931). Он готовил биографию Пушкина, но осуществить этот замысел ему помешала смерть. Остались наброски первой главы. В 1937 году вышла его книга "Поэтическое хозяйство Пушкина", содержащая ряд статей на пушкинские темы"1, — писала жена Ходасевича и издатель ряда его книг Нина Николаевна Берберова.

В этом кратком изложении судьбы писателя обращает на себя внимание многообразие его литературной деятельности. Ходасевич предстает перед нами, по крайней мере, в четырех ипостасях: поэта, мемуариста, критика и историка литературы. Конечно, сравнительная значимость этих сфер приложения своих сил была для него далеко не одинакова. "Из всех явлений мира я люблю только стихи, из всех людей — только поэтов" (ЦГАЛИ, ф. 1068, оп. 1, ед. хр. 169, л. 1), — сформулировал он свое кредо в анкете 1915 года. Поэтическое творчество он неизменно воспринимал как "Богово", а все остальное в большей или меньшей мере лежало для него в области "кесарева". Хроническое безденежье вынуждало его не покладать пера, начиная с молодости, когда он сообщал Г. И. Чулкову, что должен написать биографию Павла I "в месяц, иначе умрет с голоду" (ОР ГБЛ, ф. 371, оп. 5, ед. хр. 121, л. 7) и до последних лет жизни, когда ему приходилось каждый четверг заполнять своими статьями подвалы газеты "Возрождение", издатели которой ни человеческими качествами, ни литературными и политическими пристрастиями не вызывали у него ни малейшей симпатии.

В то же время было бы ошибочно заключать, что писание в прозе было для Ходасевича только средством заработка, тем, что в сегодняшнем языке обозначается выразительным термином "халтура". Чувство ответственности перед словом исключало для него возможность не только кривить душой, но и браться за чуждую себе работу. Все, что писал Ходасевич как мемуарист, критик или исследователь, было по существу построением единого здания литературы, в котором поэзия должна была занимать место высшего, но неотделимого от всех других, этажа.

Значение критической и историко-литературной работы особенно повышалось для Ходасевича тем, что сам он неизменно был приверженцем творчества, основанного на знании и мастерстве. Одним из наиболее заметных событий литературной жизни русской эмиграции стала его полемика с Г. Адамовичем о так называемой "поэзии человеческого документа". Возражая оппоненту, отстаивавшему ценность безыскусных, но искренних поэтических признаний, Ходасевич утверждал, что истинной поэзии вне культуры и профессионализма не может существовать. Естественно, еще более высоким критериям такого рода должен был соответствовать человек, пишущий о литературе. "Начала интуитивные, — утверждал Ходасевич в статье "Еще о критике" (Возрождение, 1928, 31 мая), — как то известное чутье, вкус и т. д. имеют свои права и свое значение в работе критической. Но интуиция должна быть поверена знанием, как сложение вычитанием, а умножение — делением. Критик интуит слишком опасно похож на гадалку. Впрочем, ведь и гадалкины предсказания о будущем "поверяются" ее умением угадать прошлое. Отсюда: критик, не поработавший в истории литературы, всегда подозрителен в смысле его компетенции". Говоря об Ю. И. Айхенвальде, считавшемся видным представителем именно импрессионистической критики, Ходасевич счел нужным подчеркнуть, что тот в своих суждениях "опирался на известную систему художественных воззрений и на солидные познания, а не на какую-нибудь интуицию" (там же). В другом месте он жаловался на "снисхождение", а то и "сочувствие", которым "слишком долго пользовались у нас", "бодрое делание без умения, суждения без познаний, зато по "вдохновению", дилетантщина во всех видах"2.

Такая оценка интуиции и вдохновения может показаться неожиданной в устах поэта, да еще столь кровно связанного с символистской культурой, в которой "прозревание" разного рода "сине-розовых туманов" составляло едва ли не священную обязанность любого художника. Здесь, однако, таится своеобразие литературной, да и жизненной позиции Ходасевича, который, не отказываясь от представлений о высоком, пророческом назначении поэзии (см. его статью "Кровавая пища" — Возрождение, 1931, 21 апреля), "всегда, — по выражению Н. Берберовой, — предпочитал математику мистике"3. Стремление к горькой безыллюзорности суждений, оценок и предсказаний, мучительное отдирание от себя самых дорогих пристрастий и верований ради обретения последней трезвости взгляда определяют и интонацию его стихов, начиная с первого зрелого сборника "Путем зерна", и ни с чем не сравнимый интерес его мемуаров, и его особое положение в среде русской литературной эмиграции, где он снискал репутацию демона скептицизма. "Это я, тот, кто каждым ответом/Желторотым внушает поэтам/Отвращенье и злобу, и страх", — писал Ходасевич в стихотворении "Перед зеркалом".


1Ходасевич В. Ф. Избранная проза. New York. 1982. С. 5-6. Исправим две мелкие неточности. Ходасевич учился в Московском университете, но не сумел закончить его, по его собственному свидетельству, "отчасти вследствие обстоятельств личной жизни, отчасти из-за болезни (туберкулез)" (Вопр. лит. 1987. N 9. С. 228). Кроме того, заглавие "Поэтическое хозяйство Пушкина" носила книга, вышедшая в 1924 году в Петрограде без участия Ходасевича. Парижское издание 1937 года называлось "О Пушкине".
2Цит. по: Ходасевич В. Ф. Избранная проза. С. 9.
3Там же. С. 8.

1 - 2 - 3 - 4 - 5 - 6 - 7 - 8 - 9

Содержание


Вид из усадьбы Званка

Г.Р. Державин (К. Жуковский)

Автограф Г.Р. Державина. «Песнь на смерть Плениры»




Перепечатка и использование материалов допускается с условием размещения ссылки Державин. Сайт поэта.