Державин Гавриил Романович

 
Главная > Критика > Простить зло > слова Пушкина о Карамзине

Федоров А. В.: Иоанн Грозный в изображении Г. Р. Державина и А. К. Толстого. Страница 5

1 - 2 - 3 - 4 - 5 - 6 - 7 - 8

Что касается исторических источников, используемых А. К. Толстым, то он также мог найти в фольклорных песнях материал для своих размышлений о личности Иоанна1. Однако важнейшим ориентиром не только в историческом, но и в характерологическом плане для Толстого являлась, безусловно, «История государства Российского» Н. М. Карамзина.

«Последний наш летописец и первый наш историк» (слова Пушкина о Карамзине) показывает Грозного прежде всего тираном; Карамзина интересует не столько политический, сколько моральный аспект позднего периода правления Иоанна. Неправильное воспитание превратило изначальные достоинства государя в пороки, ставшие причиной множества злодеяний, не искупаемых никакой государственной необходимостью — тем более что государству и народу пользы от тирании никакой. В «Истории» Карамзина мы обнаруживаем важнейшие черты личности государя, получившие дальнейшее осмысление в творчестве А. К. Толстого:

— его жестокость, которую он хочет считать твердостью, и лицемерное стремление примирить христианское учение с собственной кровожадностью (то есть оправдать последнюю): «Любопытно видеть, как сей государь, до конца жизни усердный чтитель христианского закона, хотел соглашать его Божественное учение с своей неслыханною жестокостию: то оправдывал оную в виде правосудия.., то смиренно винился пред Богом и людьми...»2;

— его страх и недоверчивость по отношению даже к своим приближенным, которые часто находились так же близко к гибели, как и опальные: «... Жестокие царедворцы поздно узнали, что милость тирана столь же опасна, как и ненависть его; что он не может долго верить людям, коих гнусность ему известна; что малейшее подозрение, одно слово, одна мысль достаточны для их падения; что губитель, карая своих услужников, наслаждается чувством правосудия: удовольствие, редкое для кровожадного сердца, закоснелого во зле, но все еще угрызаемого совестию в злодеяниях!»3;

— его нечистая совесть — источник страданий без раскаяния и возможности очищения: «... Есть, кажется, предел во зле, за коим уже нет истинного раскаяния; нет свободного, решительного возврата к добру: есть только мука, начало адской, без надежды и перемены сердца. Иоанн стоял уже далеко за сим роковым пределом: исправление такого мучителя могло бы соблазнить людей слабых...»4.

Из этих черт слагается единый портрет нравственно-психологического вырождения Грозного. Со страниц карамзинского произведения он предстает как грандиозное испытание России, сопоставимое с татаро-монгольским игом5, — испытание, если и не заслуженное, то необходимое для будущего процветания: «Между иными тяжкими опытами судьбы.., сверх ига моголов, Россия должна была испытать и грозу самодержца-мучителя: устояла с любовию к самодержавию, ибо верила, что Бог посылает и язву, и землетрясение, и тиранов; не преломила железного скиптра в руках Иоанновых и двадцать четыре года сносила губителя, вооружаясь единственно молитвою и терпением, чтобы, в лучшие времена, иметь Петра Великого, Екатерину Вторую (история не любит именовать живых)»6.

Безусловно, разные исторические источники — свидетельство принадлежности Державина и Толстого к разным культурно-историческим эпохам развития России. Между ними почти полвека. До Пушкина и после него. Александр Первый, Освободитель Европы и Александр Второй, Освободитель крестьян. Вера в величие и мировое предназначение России после победы над Наполеоном (Державин сожалел, что возраст помешал ему идти в ополчение) — и сомнение в правильности ее внутренней и внешней политики после поражения в Крымской войне (участником которой Толстой не стал из-за болезни). У каждой эпохи — свое представление о русской истории и свой Грозный.

Свое представление о Грозном и у Державина с Толстым, которые, создавая его образ, преследуют свои цели и решают собственные (естественно, разные) творческие задачи.


1 В частности, можно назвать песню «Гнев Ивана Грозного на сына», сюжет которой с небольшими изменениями использован в «Князе Серебряном» (3, 252-262).
2 Карамзин Н. М. Избранные сочинения. Т. 2. С. 327.
3 Карамзин Н. М. Избранные сочинения. Т. 2.. С. 353.
4 Карамзин Н. М. Избранные сочинения. Т. 2.. С. 379.
5 Ср. с «бунтом» Серебряного в романс Толстого: «Какая родина! Где наша родина! <...> От кого нам ее отстаивать? Не татары, а царь губит родину!» (3, 430).
6 Карамзин Н. М. Избранные сочинения. Т. 2. С. 402.

1 - 2 - 3 - 4 - 5 - 6 - 7 - 8


Г.Р. Державин. «Анакреонтические песни»

«250-летие со дня рождения Г.Р. Державина»

Автограф Г.Р. Державина. «Песнь на смерть Плениры»




Перепечатка и использование материалов допускается с условием размещения ссылки Державин. Сайт поэта.