Державин Гавриил Романович

 

Успенский Б. А.: Язык Державина. Страница 5

1 - 2 - 3 - 4 - 5 - 6 - 7

Ходя под зноем за сохою
И туком угобзя бразды
"Фонарь"

Вся природа содрогала
От лихого старика:
Землю в камень претворяла
Хладная его рука
"На рождение... порфирородного отрока"

Храня обычаи, обряды,
Не донкишотствуешь собой:
Коня парнасска не седлаешь,
К духам в собранье не въезжаешь,
Не ходишь с трона на Восток, —
Но, кротости ходя стезею,
Благотворящею душою
Полезных дней проводишь ток
"Фелица"

И ей в забаву, хоть тихонько,
Осмелился в ушко сказать:
Кто век провел столь славно, громко,
Тот может в праздник погулять
И зреть людей блаженных чувство
В ея пресветло рождество
"На рождение царицы Гремиславы"

Когда судьба качает в люльке,
Благословляю часть мою;
Нет дел — играю на бирюльке,
Средь муз с Горацием пою
"На умеренность"

7. Итак, если для Пушкина характерна нейтрализация стилистических оппозиций, то Державин, напротив, сознательно и целенаправленно их обыгрывает. Внешне они могут быть похожи, поскольку как у одного, так и у другого автора мы регулярно обнаруживаем сочетание книжных и разговорных элементов, — но только внешне.

И здесь обнаруживается еще одно, очень существенное отличие между ними. Функциональная нагрузка книжных и разговорных элементов оказывается у Пушкина и у Державина существенно различной.

Исходный фон Пушкина — это разговорная речь. В этом отношении показателен творческий путь Пушкина: он начинает как убежденный карамзинист, сторонник принципа "писать как говорят", но затем во многом отступает от своих первоначальных позиций, в какой-то степени сближаясь с "архаистами", причем сближение это имеет характер сознательной установки.

Поскольку Пушкин начинает как карамзинист, в его творчестве явно прослеживается карамзинистский, "галло-русский" субстрат, и это обстоятельство определяет характер сближения "славянской" и "русской" языковой стихии в его творчестве; это проявляется, между прочим, и в отношении к заимствованиям и калькам: европеизмы первую очередь галлицизмы), поскольку они принадлежат разговорной речи, выступают у Пушкина как вполне нейтральные элементы1. Вместе с тем, позднее Пушкин провозглашает себя противником отождествления литературного и разговорного языка — его позиция обнаруживает в этом отношении очевидную близость к позиции "архаистов". "Писать единственно языком разговорным — значит не знать языка", — заявляет Пушкин, настаивая на введении книжных элементов, т. е. славянизмов ("Письмо к издателю", 1836 г.).

Сказанное обусловливает особый стилистический оттенок славянизмов в творчестве Пушкина: славянизмы рассматриваются им как стилистическая возможность, как сознательный поэтический прием. Иначе говоря, славянизмы — поскольку они осознаются как таковые — несут эстетическую нагрузку. Наличие таких стилистических возможностей определяет, по Пушкину, специфику русского литературного языка и его превосходство перед другими языками, ср.: "Как материал словесности, язык славяно-русской имеет неоспоримое превосходство пред всеми европейскими: судьба его была чрезвычайно счастлива <...> Простонародное наречие необходимо должно было отделиться от книжного, но впоследствии они сблизились, и такова стихия, данная нам для сообщения наших мыслей" ("О предисловии г-на Лемонте к переводу басен Крылова", 1825 г.).

Итак, славянизмы в принципе выступают у Пушкина как не нейтральные элементы литературной речи: они выступают на русском языковом фоне и осознаются как специальные литературные формы — мы могли бы назвать их поэтизмами. Совершенно иначе у Державина: в поэтическом языке Державина, напротив, славянизмы составляют нейтральный языковой фон, тогда как русизмы приобретают эстетическую функцию. Иначе говоря, именно русизмы вводятся — для колорита — как маркированные (не нейтральные) языковые элементы в поэтический текст, они инкорпорированы в текст и несут специальную эстетическую нагрузку. Ср., например:

Озетя агницу смиренну,
Прыгнув, разверз уж челюсть гневну
" Фонарь"

В очках его всезряще око
Уж судно зрит в морях далеко
"Фонарь"


1 Ср. в этой связи отзыв Проспера Мериме о языке "Пиковой дамы" Пушкина (в письме к С. А. Соболевскому): по словам Мериме, "фраза Пушкина звучит совсем по-французски", и он подозревает, что русские "бояре", перед тем как писать по-русски, думают по-французски: "Je trouve que la phrase de Pouchkine Пиковая Дама est toute francaise, j'entends francaise de XVIII-e sidcle <...> Je me demande quelquefois si vous autres Бояре vous ne pensez pas en Francais avant d'ecrire en Russe? у a-t-il quelque livre ecrit en Russe avant qu'on ne sut le Francais?". В письмах Пушкина и в его критических заметках значение русского слова нередко поясняется соответствующими французскими эквивалентами, как бы обнажающими французский языковой субстрат его мышления.

1 - 2 - 3 - 4 - 5 - 6 - 7


Мемориальная доска на доме Державина

Памятник Екатерине II в Санкт-Петербурге

Памятник Г.Р. Державину в Казани




Перепечатка и использование материалов допускается с условием размещения ссылки Державин. Сайт поэта.