Державин Гавриил Романович

 
Главная > Критика > Последние новости, 1925 > Чаще с милой целоваться

Садовской Б.А.: Г.Р. Державин. Страница 2

1 - 2 - 3

Я на холме спал высоком,
Слышал глас твой, соловей;
Даже в самом сне глубоком
Внятен был душе моей!
То звучал, то отдавался,
То стенал, то усмехался
В слухе издалече он, —
И в объятиях Калисты
Песни, вздохи, клики, свисты
Услаждали сладкий сон.

Если по моей кончине
В скучном бесконечном сне,
Ах! не будут так, как ныне,
Эти песни слышны мне,
И веселья, и забавы
Плясок, ликов, звуков славы
Не услышу больше я:
Стану ж жизнью наслаждаться,
Чаще с милой целоваться,
Слушать песни соловья.

В истории нашей литературы Державин останется вечно, как первый поэт, положивший начало развитию основного "пушкинского" периода русской поэзии. Пушкинский ямб прозвучал впервые у Державина, — яркий, сильный, но еще трепещущий и неровный, как неокрепший голос молодого лебедя на весенней заре.

Как храм ареопаг Палладе,
Нептуна презря, посвятил,
Притек к афинской лев ограде
И ревом городу грозил.

Она копья непобедима
Ко ополченью не взяла.
Противу льва неукротима
С Олимпа Гебу призвала.

Пошла — и под оливой стала,
Блистая легкою броней,
Младую Нимфу обнимала,
Сидящую в тени ветвей.

Лев шел — и под его стопою
Приморский влажный брег дрожал;
Но, встретясь вдруг со красотою,
Как солнцем пораженный, стал.

Вздыхал и пал к ногам лев сильный,
Прелестну руку лобызал,
И чувства кроткий, умильны,
В сверкающих очах являл.

Стыдлива дева улыбалась
На молодого льва смотря,
Кудрявой гривой забавлялась
Сего звериного царя.

Минерва мудрая познала
Его родящуюся страсть,
Цветочной цепью привязала
И отдала любви во власть.

Не раз потом уже случалось,
Что ум смирял и ярость львов;
Красою мужество сражалось
И побеждала все — любовь.

Вот чистый державинский ямб, в звуках которого одинаково предчувствуется и полдень Пушкина, и брюсовский закат. Это неуклюжее "как" впоследствии преобразуется в пластически-ясное "когда" ("Когда ко граду Константина"), в изысканно-музыкальное "едва" ("Едва над морем рассвело"). В самом выборе классического сюжета, в манере художественного рисунка, в уклонах ритма — звучит нам с детства заученное в "Египетских ночах", недавно перечитанное в "Правде кумиров"1. В безыскусственном, угловатом стихе — какая свежесть поэзии! Вот они, те самые "истинно поэтические движения", о которых говорил Пушкин. Сильный лев, грозящий ревом городу, заставляющий приморский берег дрожать под своей стопой, и, вздыхая, лобзающий руку Гебы; стыдливая дева, забавляющаяся кудрявой гривой звериного царя, и вся эта поэзия трех предпоследних строф, как характерно и пышно изображено это у Державина! Первоклассный изобразитель внешнего великолепия и красоты, искусный живописец, умевший, как и все люди своего века, высоко и тонко ценить обаятельность земных благ, Державин неподражаем в описании пиршеств и забав.

Шекснинска стерлядь золотая,
Каймак и борщ уже стоят.
В графинах вина, пунш, блистая,
То льдом, то искрами, манят;
С курильниц благовонья льются.
Плоды среди корзин смеются,
Не смеют слуги и дохнуть,
Тебя стола вкруг ожидая;
Хозяйка статная, младая
Готова руку протянуть.


1 Когда ко граду Константина — из стих. А С Пушкина "Олегов щит"; Едва над морем рассвело — из стих. В. Брюсова "После пира" (1904-1905); Правда вечная кумиров — цикл стих. Брюсова из сборника "Stephanos".

1 - 2 - 3


Портрет Д.А. Державиной

Вид из усадьбы Званка

Памятник Г.Р. Державину в Тамбове




Перепечатка и использование материалов допускается с условием размещения ссылки Державин. Сайт поэта.