Державин Гавриил Романович

 

Полюшкина Р. А.: Характер лирического "Я" в анакреонтической поэзии Г. Р. Державина. Страница 2

1 - 2 - 3

Для Державина анакреонтические стихи стали пространством своеобразного поэтического экспериментаторства не только в области ритмико-интонационной, но и в области освоения различных тем, сторон жизни. Анакреонтика допускала максимальную свободу индивидуального высказывания. Более того — она ее определяла, и поэтому стала занимать все большее место в творчестве Державина.

Старые немногочисленные силлабо-тонические формы, в которых развивалась русская поэзия, все более закрепляя эти формы, остались за прежними жанрами. Новые размеры воспринимались как отступление, разрушение затвердевших форм, воспринимались сами по себе как более индивидуализированные и побуждали к еще более смелым экспериментам в области строфики и ритмики.

Подавляющее число анакреонтических стихов Державина написано хореями, есть 3-стопные ямбы, однако использует он и традиционный 4-стопный ямб, но либо сочетает его с 3-стопным, либо меняет строфику. Отказ от рифмы для Державина не стал нормой анакреонтического стиха, он вернулся к рифме, больший акцент делая на других признаках анакреонтического стиха.

С 90-х годов к анакреонтике Державин относит стихи различной тематики, более свободные по форме и содержанию. В сборнике 1804 г. это достаточно ощутимо. Не только ритмическая свобода характеризует анакреонтическое произведение. Все более проясняется иная природа субъективного высказывания в этих произведениях, что в целом совпадает с тенденциями развития поэзии.

В анакреонтических стихах Державина выражается новое мироощущение, не оторванное от личностного, не вознесенное над индивидуальным, а тесно связанное с ним. Аналогичный процесс наблюдается и в одах Державина, но там новый тип субъекта высказывания формируется особыми средствами: эмоциональными перебоями, композиционным построением, создающим многомерность, глубину, полнокровность «я», неожиданным сочетанием разных стилевых пластов и пр. — изнутри разрушающими жанровую природу оды.

Неодические стихи (для Державина они были связаны с иными, часто формальными признаками) и ритмико-интонационно, и предметом высказывания уже предполагали другую структуру взаимоотношений субъекта — объекта. Державин, как в свое время Ломоносов в оде, доводит до логического завершения эту тенденцию, наметившуюся уже в русской анакреонтической поэзии.

Те же приемы, которые в оде воспринимаются как нарушение жанровых признаков, в анакреонтических стихах становятся жанрообразующими. Это и смешение слов разного порядка, разных стилей, образующих «забавный русский слог», эмоционально-лирическая тема, поддержанная ритмическим строем, простота и непринужденность раскрытия героем своих переживаний и мыслей, порой мимолетных, то, что сам Державин назвал «сердечной простотой», той простотой, с которой он говорит не только о Боге, но и о Екатерине II, о своей жене, кузнечике, обеде, кружке, пчелке и т. д. В анакреонтике еще более заметным становится тот факт, что иерархическая значимость тем сменяется у Державина субъективной значимостью. Равноправие тем определяет и равноправие подходов к ним, равноправие художественных приемов.

В додержавинской поэзии было распадение на два достаточно мощных потока со своей тематикой, стилистикой, системой образных средств — одического и неодического, связанного чаще с любовной тематикой (не случайно Ломоносов противопоставлял в «Разговоре с Анакреонтом» героическую тему любовной). Ломоносов и Сумароков являются во многом выразителями этих двух начал в русской поэзии XVIII в. При этом «я» в том и другом потоке выражало одну сторону человеческой натуры, становясь надындивидуальным, условным. В творчестве Державина происходит процесс сближения, объединения этих двух начал, воссоздания цельности «я», его конкретизации. Это происходит в разных жанрах и в конечном итоге приводит ко все более формирующемуся единству, цельности поэтического сознания, не раздробленного на жанры.

Анакреонтические стихотворения, в отличие от оды, в подавляющем большинстве невелики по объему и определяют иной характер и иную структуру лирического высказывания. Здесь нет постепенного эмоционального сгущения, эмоциональной градации, которая требует подключения многих явлений одного тематически однородного порядка, как в оде. Эмоционально-лирическая тема обнаруживается сразу и лишь развивается, формируя композицию произведения. Сам характер развития может быть разным.

В основе композиции ряда анакреонтических произведений Державина лежит сюжетоподобное построение, которое создает некий прообраз стихотворения балладного типа. Так строится, например, «Купидон» — рассказ о небольшом происшествии, случае с описанием конкретных деталей: посреди ночи кто-то стучит дверным кольцом, намокший под дождем ребенок просит впустить его обогреться, герою стихотворения становится его жаль, он высек огонь и отворил двери, а затем, отогревая ребенка, «Тер руками руки мерзлы, / Кудри влажные сушил», в ответ на что ребенок, желая проверить, не испорчен ли его лук, пускает в сердце приютившего его хозяина острую стрелу, и эта стрела любви заставляет его с тех пор «крушиться». Тот же принцип применен и в стихотворении «Анакреон у печки»: как-то Анакреон посещал Марию и случившийся здесь Купидон «Острейшими стрелами / Разил сердца и жог», на что «Анакреон у печки / Вздохнул тогда сидя, / "Как бабочка от свечки / Сгорю, — сказал, — и я"».

Сюжетом целого ряда подобных произведений, среди которых «Амур и Псишея», «Рождение Красоты», «Дар», «Венерин суд», «Геркулес», «На пастуший балет», «Купидон», оказывается частный случай, и хотя этот случай мыслится как проявление общей закономерности, акцент все же сделан на предметности, изобразительности, что придает каждому стихотворению конкретно-чувственный характер, характер живого сиюминутного переживания. Этот тип балладного повествования встречается, кстати, и в одах Державина, например, в «Водопаде».

В других стихотворениях композиция формируется на основе логико-эмоциональных связей. Так, «Кружка» построена на перечислении достоинств описываемого предмета, усиливающего чувство жизнерадостной беспечности, веселья, подкрепляемого рефреном: «И пить: / Ура! Ура! Ура!». В стихотворении «Тишина» небольшие 4-стопные строфы развивают тему размышления о смысле жизни и творчества. Привлечение конкретных деталей, примет реальной жизни: «Волхов темный», «мой дом... Званка», — не позволяет поэту уйти в абстрактно-философские умствования, логико-эмоциональное течение стихотворения подчинено живому конкретному чувству, а малая строфа позволяет выразить только самое необходимое. Подобным образом построены стихотворения «Гитара», «Арфа», «К лире», «Цепи» и ряд других. Характерно, что большинство этих стихотворений строфично, в отличие от нестрофичных чаще всего произведений с сюжетным построением. Строфичное строение подчеркивает логико-эмоциональное развитие, определяя или его этапы, или новый поворот. Очень часто строфика усиливается, акцентируется рефренами, анафорами, вообще повторами. Так, в «Кружке» помимо упомянутого рефрена есть и анафора «Бывало», в стихотворении «К Музе» также почти через все строфы проходит анафора «Смотри».

Построение по принципу эмоционально-ассоциативных связей, которое занимает такое большое место в последующей русской поэзии, особенно в поэзии XX в., у Державина встречается редко, эпизодически и чаще всего просто примыкает к другому типу построения лирического произведения. Отдельные моменты, некий прообраз такого типа связей можно отметить, например, в стихотворении «К Музе». В стихотворении «Цепи» цепочка ассоциаций выводит воображение за пределы конкретного случая, формируя смысловую и эмоциональную многозначность: цепочка, цепи, вольность, оковы, Петрополь, Званка.

Таким образом, в стихотворениях Державина воздействует не только смысловая, информационная насыщенность слов, но и ее композиционная структура. Она организует, формирует, ведет восприятие читателя, привлекая и другие художественные средства.

Небольшое стиховое пространство анакреонтических произведений создает ощущение камерности, интимности высказывания. Усиливает это ощущение отсутствие вступления, входа в тему, как это было в оде. Часто стихотворение начинается с обращения: «Не сетуй, милая...» («Цепи»), «Строй, Муза, арфу золотую...» («К Музе»), «Тише, тише, ветры, вейте...» («Пришествие Феба»); с вопроса: «Что ветры мне и сине море?» («Мореходец»), «Что нужды мне до града?» («Деревенская жизнь»), «Почто витиев правил / Мне вьючить бремена?» («Анакреоново удовольствие»), «Не в летний ль знойный день прохладный ветерок / В легчайшем сне на грудь мою приятно дует!» («Арфа»). Подобные зачины задают тон, сразу создают атмосферу «домашности», доверительности, поддержанную интонацией дружеской беседы, болтовни. Необязательность, субъективность высказывания лишает произведения назидательности и строгости канона, сообщая, напротив, теплоту естественного чувства, сближая с читателем.

1 - 2 - 3


Портрет Г.Р. Державина

Бюст Г.Р. Державина во дворе его усадьбы

Портрет Г.Р. Державина




Перепечатка и использование материалов допускается с условием размещения ссылки Державин. Сайт поэта.