Державин Гавриил Романович

 

Панин C. В.: Автобиографическая дилогия Г. Р. Державина. Страница 3

1 - 2 - 3 - 4

В 1784 году, получив отставку от службы... поехал в Нарву... нанял горенку в городе у одной старушки Немки, с тем, чтоб она его и кормила, и запершись сочинял оду сию несколько дней сряду, но не окончив последняго куплета (что было ночью), уснул пред светом и, увидев во сне, что блещет свет в глазах его, проснулся... Воображение его так разгорячено было, что, казалось ему, вокруг стен бегал свет, и с сим вместе появились потоки слез из глаз его. Он встал — при освещающей лампаде написал последнюю строфу, окончив тем, что в самом деле проливал он благодарныя слезы за те понятия, которыя вверены ему были»1.

Завершив работу над первой частью своей дилогии, Державин приступил к созданию более важной для него второй части, которая бы проливала свет на его государственную деятельность. Как отметил Я. К. Грот, Державин, «находя, что он в своих "Объяснениях" уже достаточно коснулся одной стороны своей жизни... хотел отдельно описать другую, то есть служебную» (8, 899).

До сих пор у исследователей нет единого мнения относительно точного времени создания второй части дилогии. П. И. Бартенев, один из сотрудников журнала «Русская беседа» в предисловии к первой публикации автобиографических воспоминаний Державина в 1860 году писал: «Записки писаны между 1808 и 1812 годами, на седьмом десятке лет от роду»2.

Я. К. Грот выдвинул такую версию: «Вскоре после того, как под диктовку поэта написаны были его Объяснения, он занялся и своими Записками. Мысль предпринять этот труд окончательно развилась у него, как кажется, вследствие его отставки в 1803 году: ему хотелось оправдаться перед потомством в невзгодах, которых он считал себя жертвою. Как видно из последней фразы Записок, конец их относится к 1812 году; писались оне в продолжение всего этого года, может быть отчасти также в 1811 и 1813 годах». Остановился Грот и на идее державинских воспоминаний: «Основная идея их обнаруживается уже из даннаго им заглавия: Записки из известных всем происшествиев и подлинных дел, заключающия в себе жизнь Гаврилы Романовича Державина». Он смог уловить и смысловое единство «Объяснений» и «Записок»: «Как Объяснения касались собственно его литературных трудов, так Записки должны были раскрыть другую сторону его деятельности, службу его на разных поприщах. При всем различии цели и плана тех и других, в содержании однако ж не везде господствует строгое разграничение: и тут и там рассказываются нередко, с небольшими изменениями в подробностях, одни и те же обстоятельства» (6, 409).

И. Ю. Фоменко, занимаясь проблемой профессионализации русского писателя XVIII в., утверждает, что это замечание Грота «прошло незамеченным, и восприятие "Записок" было в большей степени обусловлено тем, что их сочли за единственный и исчерпывающий вариант автобиографии, в котором Державин сказал о себе все, что считал нужным». Фоменко совершенно справедливо полагает, что «только комплексное и всестороннее исследование этого корпуса текстов может дать ответ на вопрос о месте каждого из них в творческом наследии Державина»3.

В самих державинских «Записках» мы находим подтверждение внутреннему единству его автобиографических произведений. Так, при описании поездки в свои белорусские деревни в 1784 г., Державин воспроизвел эпизод посещения им города Нарвы, когда были созданы оды «Бог» и «Видение мурзы». Этот эпизод уже имел место в написанных ранее «Объяснениях», и Державин конкретизирует его: «Прожив в сем городке с небольшим неделю, возвратился в Петербург. Отдал в месячное издание под названием Собеседник напечатать помянутую оду Бог, как и прочия его сочинения напечатаны были в том журнале, который начало свое возымел, как и самая Российская Академия, от <...> оды Фелицы, о коей в особых примечаниях на все его сочинения подробно изъяснено будет» (6, 559).

В «Записках» Державин продолжил и мысль, обозначенную еще в очерке «Нечто о Державине»: повествуя о своей службе, рассказывать и о службе поэтической, а именно демонстрировать читателям свою писательскую способность живо откликаться на современные автору события. Художественное творчество становится для Державина не просто иллюстрацией жизни своего времени, но и продолжением службы. Державин оказывается «поэтом в мундире». Например, когда А. В. Суворовым была взята турецкая крепость Измаил 11 декабря 1790 г., Державин так описал свои чувства: «... в первом восторге о сей победе дал слово... написать оду, которую и написал под названием На взятие Измаила. Ода сия не токмо Императрице, ея любимцу, но и всем понравилась; следствием сего было то, что он получил в подарок от Государыни богатую, осыпанную бриллиантами, табакерку, и был принимая при дворе еще милостивее. Государыня, увидев его при дворе в первый раз по напечатании сего сочинения, подошла к нему и с усмешкою сказала: "Я не знала по сие время, что труба ваша столь же громка, как и лира приятна"» (6, 613-614).

Кроме того, в «Записках» Державин иногда подвергает детальному анализу эпизоды, уже упомянутые в «Нечто о Державине», «Примечаниях» или «Объяснениях». Например, разбирая свои прозаические сочинения, к которым он сам причислял различные «речи, мнения, начертания, проэкты» и которые отражены в «Нечто о Державине», поэт подробно истолковывал в «Записках» каждое свое постановление на посту губернатора и следствия этих постановлений. Так, в «Нечто о Державине» сказано, что он отправлял «должность экспедиции о государственных доходах» (84). В «Записках» уточняется: «За то что, будучи в экспедиции о государственных доходах советником, желал точно исполнить узаконения и поверять по месячным местам суммы ассигнованныя, точно ли они теми местами получены были, куда назначены, получил неудовольствие от князя Вяземскаго и едва удержался в службе» (6, 822).

Есть еще один немаловажный момент, объединяющий автобиографические рукописи Державина. Это их нелегкая печатная судьба. Все они были опубликованы впервые лишь после смерти поэта. Причиной этому стали цензурные препоны. Державин был очень искренним и откровенным человеком. Восстанавливая по крупицам свой тернистый жизненный путь, он ничего не хотел скрывать и утаивать от потомков. В том числе и свою негативную оценку неприглядных сторон современной ему русской действительности. Этим отчасти можно объяснить стилевые погрешности, которые отметили исследователи более поздних времен. Державин не стеснялся выражений и не боялся нелицеприятных оценок современников.

По утверждению Я. К. Грота, после смерти Г. Р. Державина в 1816 г., «... Евгений (Болховитинов. — С. П.), управляя Псковской епархией, сообщил тетрадь Державина (с написанной поэтом собственноручно автобиографией. — С. П.) В. Г. Анастасевичу (поэту и переводчику, другу Евгения. — С. П.), который и списал ее с намерением напечатать в "Трудах" Казанского общества любителей словесности, но не решился, "рассудив, что многое еще рано издавать в свет"» (6, 408). Е. Н. Кононко выяснила, что после смерти Анастасевича «бумаги его были проданы или переданы в Публичную библиотеку, а тетрадь с "Примечаниями" досталась А. Д. Ивановскому, младшему библиотекарю Публичной Библиотеки, впоследствии профессору Петербургской римско-католической духовной академии, от которого перешла к Гроту» (75).

Грот утверждал, что тетрадь, писанная рукой Анастасевича, содержала в себе «полный текст обеих записок, составленных Державиным для Евгения. Анастасевич не только списал подлинную тетрадь с дипломатическою точностию, так что у него означены даже зачеркнутые слова и все приписки над строками, но сообщил в особых заметках и разныя относящиеся к делу обстоятельства». При этом Грот отметил: «Куда девалась подлинная тетрадь, принадлежащая Евгению, нам неизвестно» (6, 408).

В 1821 г. один из близких знакомых Державина, его сослуживец в Министерстве юстиции, любитель словесности и литератор Н. Ф. Остолопов опубликовал в «Журнале Департамента народного просвещения» и «Сыне Отечества» основанный на материалах, предоставленных митрополиту Евгению Болховитинову самим поэтом в 1805 г., «Ключ к сочинениям Державина». В 1822 г. «Ключ» вышел отдельным изданием. В предисловии к нему говорится: «Имев счастие пользоваться благосклонностию Гавриила Романовича, я успел под его руководством собрать самыя достоверныя объяснения на большую и лучшую часть его сочинений... а дабы сделать издание мое полнее и занимательнее, присовокупляю и краткое описание жизни Державина, составленное из собственных его записок»4. Грот неодобрительно высказался о публикации этого сочинения, заметив, что «о списке, сделанном Остолоповым, Анастасевичу говорил сам Евгений, "не одобряя такого изуродованнаго издания", каким оказался Ключ» (6, 408).


1 Объяснения на сочинения Державина, им самим диктованныя его племяннице, Е. Н. Львовой, в 1809 году: В 4 ч. Ч. 1. СПб., 1834. С. 3-4.
2 Записки Г. Р. Державина. 1743-1812. М" 1860. С. V.
3 Фоменко И. Ю. Автобиографическая проза Г. Р. Державина и проблема профессионализации русского писателя // XVIII век. Сб. 14. — Русская литература XVIII — начала XIX века в общественно-культурном контексте. Л., 1983. С. 145, 146.
4 Ключ к сочинениям Державина с кратким описанием жизни сего знаменитого поэта. СПб., 1822. Предисловие.

1 - 2 - 3 - 4


Памятник Екатерине II в Санкт-Петербурге

Золотая медаль «Г.Р.Державин»

Портрет Г.Р. Державина (И. Смирновский)




Перепечатка и использование материалов допускается с условием размещения ссылки Державин. Сайт поэта.