Державин Гавриил Романович

 
Главная > Критика > Пушкин и Державин > В письмах Дельвигу и Бестужеву в 1825 г

Макогоненко М. Г.: Пушкин и Державин. Страница 2

1 - 2 - 3 - 4

Так перед поэтом якобы возникает новая задача: не установление традиций, а борьба с авторитетами, следовательно, и борьба с Державиным. Оттого, по словам одного пушкиниста, Пушкин "обрушивается" с поразительной смелостью на Державина, чтобы ниспровергнуть этот "кумир".

Предоставим слово Д. Д. Благому. Встав "на путь глубоко самобытного национального творчества", Пушкин почувствовал "потребность оглянуться назад", определить свои отношения с прошлым "нашей бедной словесности".1Державин, эта "могучая фигура", — самый крупный его предшественник. Его авторитет был силен не только у староверов, но и у друзей-единомышленников — Дельвига, Кюхельбекера, Вяземского и др. Тем большую смелость, пишет Благой, проявил Пушкин, пойдя против общего мнения, начав бороться "со слабыми сторонами державинской поэзии".

В письмах Дельвигу и Бестужеву в 1825 г. Пушкин, по мнению Благого, сформулировал "свое окончательное мнение о Державине".2Письма эти достаточно хорошо известны, и цитировать их нет нужды. Важно только заметить, что исследователь особо подчеркивает следующие слова Пушкина: "У Державина должно сохранить будет од восемь, да несколько отрывков, а прочее — сжечь". Эта мысль сопоставляется с другой — "кумир Державина 1/4 золотой, 3/4 свинцовый" и делается вывод: "золото Державина" и составляют эти восемь од, которые устанавливаются на основе названий упоминавшихся Пушкиным в разное время понравившихся ему произведений: "Водопад", "Вельможа", "На смерть князя Мещерского", "На возвращение графа Зубова из Персии", две оды: к первому и второму соседу.

К "золоту Державина" относится и поэтическая "смелость некоторых описаний", которую ценил Пушкин.

Итог: в 1825 году Пушкин поверг кумир Державина. Им установлена ценность только 8 од ("остальное сжечь"). Но и эти 8 од имеют лишь историческое значение, они в прошлом и для настоящего, а тем более будущего цены не имеют. Благой заключает свой вывод: "Пушкин до конца не откажется от данного им в 1825 году приговора Державину".3

Тем самым тема "Пушкин и Державин" фактически была закрыта. 1825 год — год вынесения Пушкиным приговора Державину. Этот приговор снимал с повестки дня изучение отношения Пушкина к Державину в последующее десятилетие. Подменяя вопрос о традиции и исторической преемственности вопросом о недопустимости повторять Державина, Д. Д. Благой пишет: "Пушкин справедливо считал, что державинский этап русской поэзии — навсегда пройденная ступень и что стремление задержать ее на этом этапе, сделать певца "Бога" и "Фелицы" своего рода эталоном, по которому следует равняться, является серьезной помехой ее дальнейшему движению вперед и тем самым играют реакционную роль".4

Другие исследователи так не пишут. Но и у них тема "Пушкин и Державин" ограничена теми же рамками — до 1825 г. Оценка Державина, данная в письмах Дельвигу и Бестужеву, — окончательная. Без лишних слов, но и они полагают, что зачинателю реализма не к чему оглядываться назад: там нет корней, там не закладывались традиции, которые можно было бы продолжать...

Такова схема, созданная пушкиноведением. И она характеризует не только отношение к Державину. Она определяет все понимание проблемы преемственности, касающееся Пушкина-реалиста. Поэтому то же ограничение темы — до 1825 г. — относится и к темам "Пушкин и Батюшков", "Пушкин и Дмитриев" и др.

Справедлива ли эта схема? Нет, не справедлива! Не справедлива потому, что противоречит фактам. А факты свидетельствуют, что в 1825 г. Пушкин не выносил окончательного приговора Державину, он не опровергал его кумир, но требовал его настоящей, подлинно исторической оценки, оценки именно с позиций побеждающего реализма.

Письмо Дельвигу и Бестужеву 1825 г. не закрывали тему "Пушкин и Державин", но открывали новый и более высокий этап решения проблемы преемственности вообще и преемственности от Державина к Пушкину в частности.

В настоящей статье трудно, да и невозможно более или менее подробно изложить суть отношения Пушкина к Державину в зрелый период — в 30-е годы прежде всего. Потому я ограничусь лишь постановкой вопроса, подтвердив его некоторыми фактами. Систематическое и углубленное исследование этой темы — дело будущего, и надеюсь, близкого.

Вот несколько опорных фактов.

Болдинская осень 1830 г. Пушкин среди других работ много внимания уделяет критике. Сохранилось несколько незаконченных статей. В них, в частности, говорится о художественных достижениях "нашей словесности", причем, судя по примерам, "наша словесность" — это литература нового времени, начала XIX в. Вот что пишет Пушкин: "Наша словесность с гордостью может поставить перед Европой "Историю" Карамзина, несколько од Державина, басен Крылова, пеан 12 года и несколько цветов северной элегической поэзии...".5

Это мнение устойчивое, его Пушкин повторяет в других статьях. Здесь важно, что Державин для Пушкина не поэт прошлого, не певец "Бога" и "Фелицы"; его несколько од — это "наша словесность", это достижения поэзии нового времени.

В той же статье "Опровержение на критики", отводя обвинение, выдвинутое критикой против "Графа Нулина" (безнравственность, демократизм, вульгарность языка), Пушкин свою творческую позицию мотивирует опытом предшественников — Фонвизина, Дмитриева, Державина. При этом он вспоминает "эротические стихотворения Державина, невинного, великого Державина". Так в опыт Пушкина входят анакреонтические песни Державина.

Статьи не были закончены, но тогда же был завершен роман "Евгений Онегин". В 8-й главе появились два, ставших хрестоматийно известными, стиха:

Старик Державин нас заметил
И, в гроб сходя, благословил

Обычно это комментируется прямолинейно биографически: имеется в виду лицейский экзамен в январе 1815 г.

С этим трудно согласиться. Начало 8-й главы носит программный характер: Пушкин определяет свой творческий путь в свете опыта последних событий — движения дворянских революционеров. И Пушкин открыто заявляет о своих связях с декабристами. Второй важной мыслью этих первых строф является мысль о его, Пушкина, преемственности. Вторая строфа, где говорится о Державине, дана не полностью: в ее полном тексте вслед за Державиным говорится о Дмитриеве, Карамзине, Жуковском. Это лишний раз свидетельствует не о биографическом, а историко-литературном характере этой строфы. И тот факт, что Пушкин убрал имена других писателей и оставил одного Державина, лишь подчеркнул и укрупнил его мысль. "Заметил" и "благословил" — это точное обозначение преемственности, традиции. То обстоятельство, что передача эстафеты произошла при личной встрече, придавало этому событию лирическую окраску.

Публичное признание, что он, Пушкин, принял благословение Державина, было первым в 30-е годы принципиальным выступлением поэта на тему о своих традициях.

В последующие годы Пушкин будет с особой настойчивостью мотивировать свою творческую практику опытом своих предшественников, и Державина прежде всего. Одним из методов проявления этого замысла станет эпиграф. Важнейшее стихотворение "Осень" открывалось эпиграфом из "Жизни Званской".


1Д. Д. Благой. Пушкин и русская литература XVIII века. В кн.: Литература и действительность. Вопросы теории и истории литературы. Гослитиздат, М., 1959, стр. 218.
2Там же, стр. 218, 219.
3Там же, стр. 221.
4Там же, стр. 218.
5А. С. Пушкин, Полное собрание сочинений, т. VII. Изд. АН СССР, М., 1949, стр. 167.

1 - 2 - 3 - 4


Черновик поэта Г.Р. Державина

Портрет Г.Р. Державина (В.Л. Боровиковский)

Львова Мария Алексеевна




Перепечатка и использование материалов допускается с условием размещения ссылки Державин. Сайт поэта.