Державин Гавриил Романович

 

Левицкий А. А.: Образ воды у Державина и образ поэта. Страница 3

1 - 2 - 3 - 4 - 5 - 6 - 7

При появлении императрицы, которое представлено на таком же уровне парадокса появления "дня среди ночи", как в "Вечернем размышлении о Божием величестве при случае великого Северного сияния" у Ломоносова, златая луна, связанная со сферой сна Плениры, "побледнев", скрывается и дает Державину вволю отдаться струящемуся "видению" Фелицы, на которой "сиял при персях пояс злат".

Женская природа императрицы нередко выражена Державиным и в более конкретных образах, зачастую связанных со сферой влаги. Не забывая секунд, когда он еще, "будучи рядовым, иногда удостоивался счастия быть жалованным к руке", т е целовал руку Екатерины, молодой поэт в ней видел не только императрицу, но и несомненно идеал женщины, как следует из первой оды Екатерине, описание которой начинается с образа: "Она подобна той пернатой, / Что кровь свою из персей льет" Значительно позднее, уже переходя от исконной традиции, "к которой восходит этот образ", к живописной, он, обращаясь к Рафаэлю в "Изображении Фелицы", попросит его (кроме прочих начертаний) "осенить перлом" перси Екатерины. О том, что такая деталь связана у Державина с темой любви, говорит и непосредственная близость образа к стихам "премудрость и любовь устами / как розы дышат", а также предложение Державина Рафаэлю представить Фелицу то стройной, то наклоняющей свою вершину пальмой, повторяющее обращение Соломона к Суламифи в "Песни песней" Интересно отметить, что после того как Державин станет общаться с Екатериной лично в качестве статс-секретаря, все эти намеки на влюбленность исчезнут из его поэзии, как и вообще его желание о ней писать. Тем не менее, пожалуй, в самом откровенном стихотворении "Развалины", обращенном к императрице и написанном вскоре после ее смерти и аллегорически изображающем Царское Село в виде острова Киприды (острова — значит окруженного "водой"), под которым он подразумевал Екатерину II,1поэт заканчивает размышление о ее величии именно признанием все продолжающейся к ней любви:

Но здесь ее уж ныне нет
Померк красот волшебных свет,
Все тьмой покрылось, запустело,
Все в прах упало, помертвело
От ужаса вся стынет кровь,
Лишь плачет сирая Любовь.

"Песнь песней" (как, например, ее начало "Да лобзает он меня лобзанием уст своих! Ибо ласки твои лучше вина") привела автора, конечно, и к другим стихам, не связанным уже с Фелицей, но касающимся поцелуев и других проявлений любви, как в "Разных винах" и в др. Последнее (как и "Развалины") было им включено в состав его "Анакреонтических песен", в которых, обращаясь "к читателям", он упоминает первым из древних писателей как раз Соломона, а не Анакреона.2Несмотря на пристальное внимание современников Державина и ученых двадцатого века к этим песням, до сих пор, кажется, не выявлено, каким образом объединены зачастую и разнородные, писанные в разные годы, стихи этой книги в единый сборник.

Одним из таких стержней (кроме, конечно, чисто тематических предпочтений в духе Анакреона) и является топос текучести, который присущ и застольным песням типа "Кружка", и описаниям женской красоты типа "К Софии", и стихам, посвященным рождениям, свадьбам или просто прогулкам императорской семьи, и, наконец, медитативным стихам типа "Потопление", "Развалины" или "Философы пьяный и трезвый" Последнее стихотворение представляет собой интересное "расщепление" оксюморона "Кое трезвое мне пианство", с которого Тредиаковский, подражая Буало, начал свою "Оду (...) о сдаче Гданска" (теоретически обосновав ее как жанр в 1734 г.).3Интерес Державина к обновлению приема "совмещения несовместимого"4проявился не только в этом стихотворении, но и в планировке целого сборника: его начало и конец построены на обыгрывании и другого оксюморона Буало, упомянутого последним в рассуждении об элегии, где он говорит о тех ненавистных ему стихотворцах, которые, описывая любовь, называют ее "огонь" всегда "хладным или льдяным" (feux, toujours froide et glacee).5Как бы полемизируя с Буало, Державин начинает свой сборник с трансформации этого клише: обращаясь к "красавицам", он предстает в виде старика,6который хоть и "нравиться уж бессилен (...) дурен, стар и не умилен", но посвящает им "чувствы", которыми его наделил "любви всесильный бог", "влив" в его кровь "с жизнью самой" их "пламень", а в душу их "силу огня". Итак, в "Приношении красавицам" дан не "хладный пламень" любви, а "хлад старости" в совмещении с "пламенем любви" — оксюморонная связь, подчеркнутая в стихах: "Сыплют искры — снег и камень / Под стопами у меня".

К образу старика поэта удивительно удачно примыкает образ старика Борея в стихах "На рождение в Севере порфирородного отрока", непосредственно следующих в книге за "Приношением красавицам", но писанных за четверть века до него Державин решил поместить его именно здесь не столько потому, что "оно было написано хореем, как писались тогда анакреонтические стихи" (как отметил Г. П. Макогоненко),7а именно потому, что оно связано своим внутренним механизмом с заглавием, под которым оно было впервые опубликовано "Стихи на рождение в Севере порфирородного отрока декабря во 2-й надесять день, в который солнце начинает возврат свой от зимы на лето".8Построенное на описании потепления природы после рождения Александра Павловича, оно служит необходимым связующим звеном для перехода от "холода" старчества, упомянутого поэтом в первом стихотворении, к "согреванию", даже "опламенению", которое ему дает анакреонтическая тематика.

Стихи "На рождение в Севере порфирородного отрока" одновременно важны и тем, что они единственные в сборнике представляют сферу воды в скованном виде Борей "Сыпал инеи пушисты / И метели воздымал, / Налагая цепи льдисты, / Быстры воды оковал" Этот образ одного из первых русских зимних пейзажей нужен поэту как необходимое начало разъединения того оксюморона, против которого ратовал Буало.9Ведь вода (выражающая, к примеру, "невинную красоту" Софии в стихах "Как чистая вода прозрачна, / Блистая розовой зарей")10существует лишь между полюсами льда, в котором она скована, и огня, при воздействии которого она превращается в пар, как в стихотворении "Горючий Ключ".11Причем любовь, которая у Державина сопровождается почти всегда сферой водной топики, без ощущения текучести обречена на сгорание, как, например, в стихотворении "Анакреон у печки".12Таким образом, "возвращение весны", которое предрекается "рождением порфирородного отрока" и которому посвящены и это, и другое, отдельное, стихотворение в сборнике,13служит поэту необходимым временем года для начала его анакреонтического цикла.

Державин обновляет лирику созданием образа "влюбленного старика", на котором держатся и единство, и самобытность его книги. В последнем четверостишии сборника поэт возвращает читателей к оксюморону о любви в морозе старости, т. е. к началу:

Посмейтесь, красоты российски,
Что я в мороз, у камелька,
Так с вами, как певец Тиисский,
Дерзнул себе искать венка14

1См. примечание Я. К. Грота (2, 63)
2Анакреонтические песни Петроград, 1804 (далее сокращенно АП), переизданы в серии "Литературные памятники" Державин Г. Р. Анакреонтические песни / Изд. Подгот. Г. П. Макогоненко, Г. Н. Ионин, Е. Н. Петрова, М., 1986 (далее сокращенно АП86 — с указанием страницы), упоминание о Соломоне см. в последнем издании (с. 8).
3См. начальные стихи в "Оде торжественной о сдаче города Гданска", которые сам Тредиаковский счел нужным отметить словами "Оду, которую я сочинил (...) отдаю в рассуждение искусным, объявляя им, что я всячески старался пиндаризовать, то есть Пиндару во всем подражать, так что я в ней меч сердитым, а трезвым пианство назвал, и прочие многие, гораздо дерзновенные употребил фигуры, с великолепием наивозможным мне слов, по примеру древних Пиит Дифирамбических, как то видно из всея Оды, а наипаче в четвертой надесять строфе из фигуры, называемыя Гипербола, которая, хотя и чрезвычайна, и с правдою мало сходна, но Дифирамбичества, чтоб вольно было так сказать, продерзостнаго законом позволенная" (см. Тредиаковский, 1989 С. 539) Другими словами, Тредиаковский здесь говорит о поэтических вольностях ради выражения именно "вдохновения", как правильно отмечает Л И Тимофеев в "Примечаниях" в кн. Тредиаковский В. К. Избранные сочинения М., Л., 1963 С. 486.
4Использую здесь выражение А. А. Морозова о литературе барокко — См. Морозов А. А. Проблема барокко в русской литературе XVII-нач. XVIII века (Состояние вопроса и задачи изучения)// Русская литература 1962 № 3 С. 3-38.
5Тредиаковский, например, перевел это место следующим образом "Мало быть Пиитом, должно самому любить / Ненавижу тех творцов, кои Музу нудят / Воспевать о сем огне, а себя не взбудят, / Правилом печалясь при спокойствии своем, / Всю любовь замерзлу делают при сем" (См. Тредиаковский, 1849 С. 43).
6К моменту выхода "Анакреонтических песен", он уже разменял седьмой десяток лет.
7См. АП86 С. 274.
8Санктпетербургский вестник, 1779, Ч. IV, Декабрь С. 410 Г. П. Макогоненко также обращает внимание на принципиальное значение этого заглавия, но для него принципиальность заключается в том, что это "не ода, а "стихи"!". "Такого жанра, — продолжает ученый, — поэтика классицизма не знала" (См. АП86 С. 274).
9Желание передать суть ощущений, связанных именно с русской зимой было, конечно, одной из задач поэта при создании этого произведения, но это происходило в конце семидесятых годов. В 1804 г он преследовал и другие цели.
10См. "К Софии" в АП86 С. 37.
11АП86 С. 44.
12АП86 С. 39-40.
13См. "Возвращение весны" в АП86 С. 17-18.
14См. "Венец бессмертия" в АП86 С. 85.

1 - 2 - 3 - 4 - 5 - 6 - 7


Памятник Г.Р. Державину в Тамбове

Портрет Г.Р. Державина (В.Л. Боровиковский)

Памятник Г.Р. Державину в Петрозаводске




Перепечатка и использование материалов допускается с условием размещения ссылки Державин. Сайт поэта.