Державин Гавриил Романович

 

Курилов А. С.: Г. Р. Державин и мировое значение русской литературы XVIII в. Страница 5

1 - 2 - 3 - 4 - 5 - 6 - 7 - 8 - 9 - 10

Считается, что образ Киргиз-Кайсацкой царевны приукрашенно-язвительный, созданный явно с воспитательно-просветительной целью: такой Екатерина II реально не была, но должна в идеале быть, в чем и наставлял ее Державин. Однако никакого приукрашивания, тем более язвительного, в образе Фелицы не было. Державин был в восхищении от императрицы, «каковой она, — по его собственным словам, — была в первые дни ее царствования»1, и просто высветил все позитивное, все привлекательное в ее личности и деятельности, в чем объективно и состояла поэзия самодержавной формы правления, просвещенного абсолютизма как такового.

Все, что он, якобы, приписывал Екатерине, на самом деле не «умный, — говоря словами Н. А. Полевого, — вымысел», а действительно имело место в жизни, характере и поведении Екатерины «в первые дни ее царствования», под впечатлением чего и продолжал находиться Державин в начале 80-х годов, когда создавал оду, и что легко подтверждается соответствующими фактами. Конечно, и тогда было известно не меньше, если не больше, и иных, неукрашающих императрицу фактов, но поэт остановился на привлекательных моментах ее быта и правления, на что имел полное авторское право. К тому же, подобный отбор отвечал его замыслу — показать приятные, радующие глаз стороны современной ему российской действительности.

Здесь нелишне будет заметить, что в своем творчестве Державин никогда и ничего не выдумывал. Он всегда шел от реальных событий, от увиденного и прочувствованного им самим, что и отметил в «Примечаниях», составленных им в 1805 г. на собрание своих стихотворений по просьбе давнего своего друга — митрополита Евгения Болховитинова. «Книга его, — писал Державин о себе в третьем лице, — может быть потомству памятником дел, обычаев и нравов его времени, и<...>все его сочинения не что как картина века Екатерины»2.

3

Сторонники сатирической природы «Оды к Фелице» в подтверждение своей правоты ссылаются на слова державинского Мурзы: «Таков, Фелица, я развратен!», — и на «Объяснения» самого Державина, относящиеся к 1809 г., где говорится, что ода «написана на счет ее (императрицы. — А. К.) ближних, хотя без всякого злоречия, но довольно с издевкою и с шалостью»3.

Действительно, на первый взгляд самооценка Мурзы прямо указывает на обличительный, сатирический характер его рассказа о том, как он проводит свое время, «преобращая в праздник будни», чем занимает свой досуг, ублажает и тешит себя, потакает своим прихотям и т. д., тем самым как бы осуждая «обычаи и нравы» петербургской знати. Да, такой вывод напрашивается, если в понятие «разврат» вкладывать наше современное содержание, которое начало складываться еще в XIX в., постепенно превращаясь в синоним понятий «низменный порок», «моральное разложение», «распущенность» и т. п. В таком случае выражение: «... я развратен!», — означает: «Я человек порочный, морально разложившийся» и т. д. И если подходить к значению слова «разврат», которым пользуется Державин, формально, не соотнеся его содержание с тем, что поведал нам Мурза о своем житье-бытье, его действительно можно воспринимать как самоосуждение и саморазоблачение, и «Оду к Фелице» можно трактовать как сатиру. Правда с одним «но» — как сатиру не на окружавших Екатерину вельмож, а на все человечество, «весь свет». Ведь вот, что говорит Мурза, если не обрывать его на полуслове:

Таков, Фелица, я развратен!

Но на меня весь свет похож, —

откуда, при означенном выше содержании понятия «разврат», следует, что «развратно» все человечество, которое он таким образом осуждает.

Дело в том, что понятие «свет» в значении «светское общество», «высший свет», формируется у нас лишь в XIX в., а в XVIII в. оно означало «Божий свет» — т. е. все живущее на Земле, в том числе и в первую очередь — людей. Вспомним вопрос Д. И. Фонвизина, заданный им в его знаменитом «Послании к слугам моим Шумилову, Ваньке и Петрушке»:

Скажи, Шумилов, мне: на что сей создан свет?...

На что сотворены медведь, сова, лягушка?

На что сотворены и Ванька и Петрушка?

На что ты создан сам?...

Во всех ответах на этот вопрос — и Шумилова, и Ваньки, и Петрушки, — идет разговор главным образом о таких «божьих тварях», как слуги, господа, бояре, судьи, пастыри и т. п. — т. е. о людях:

Создатель твари всей, себе на похвалу,

По свету нас пустил, как кукол по столу.

Иные резвятся, хохочут, пляшут, скачут,

Другие морщатся, грустят, тоскуют, плачут.

Вот как вертится свет!...

И в конце резюме самого автора: «И сам не знаю я, на что сей создан свет!»

Полагать, что Державин пользуется понятием «свет» в значении «высший свет», «светское общество», имея в виду исключительно петербургскую знать, нет никаких оснований, как так же нет никаких оснований и считать, что он писал сатиру на все человечество, на «весь свет».


1Цит. по: Конопко Е. Н. Рукописи Г. Р. Державина в Центральной научной библиотеке УССР // Русская литература. 1972. № 3. С. 75.
2Там же.
3Сочинения Державина с объяснит. примеч. Я. К. Грота. Т. 3. СПб., 1870. С. 482.

1 - 2 - 3 - 4 - 5 - 6 - 7 - 8 - 9 - 10


Портрет Г.Р. Державина (В.Л. Боровиковский)

Петрозаводск

Портрет Г.Р. Державина




Перепечатка и использование материалов допускается с условием размещения ссылки Державин. Сайт поэта.