Державин Гавриил Романович

 

Кокшенева К. А.: Драматические сочинения Г. Р. Державина. Страница 4

1 - 2 - 3 - 4 - 5 - 6

Историческая тематика укрупняла масштаб героического представления в опере. Исторические события выстраивались так, чтобы беспрепятственно сочетались с театральными волшебствами и таинственной атмосферой. Если раньше по традиции серьезный героический и исторический сюжет принадлежал трагедии, опера же в представлении современников долго ограничивалась комедийным и сказочно-волшебным сюжетом, то теперь, после опытов Озерова и Княжнина, отношение к возможностям оперы стало меняться. Следы прежнего представления о границах оперного и музыкального представления можно найти и у Державина, в начальный период его работы в области драматической. Так, в Предисловии к «Пожарскому» он пишет: «... дабы торжественное сие деяние<...>не было зрелищем скучным и мрачным, подобно трагедии; то украсил я его великолепием, свойственным операм, придав ему разныя декорации, музыку, танцы и даже виды самого волшебства. Но чтоб с другой стороны, ононе потерялов сем блеске принадлежащей ему героической важности и силы, то некоторым лицам дал я довольно трогательные и пространные монологи, но избавил их от пения и плясок, им неприличных...» (4, 110-111. Курсив мой. — К. К.). Однако, ни «славянское баснословие», ни волшебство не полагаются противоречащими истории или героике.

Только одно обстоятельство в «Добрыне» исторически конкретно — в самом финале пьесы волшебница и жрица Добрада говорит, предвидя будущее, о том, что «дрожит наш сонм богов: Владимир! ты в лучах!», «великий некий Бог / Воздвиг на Севере свой храм, алтарь, чертог...» (4, 104). То есть, речь идет о принятии христианства, православной веры Владимиром и Русью. Но чтобы указать на главное историческое деяние Владимира, Державин обозначает сразу, в ремарке, что действие происходит при «окончании идолопоклонства». Финальный монолог Добрады яркий пример того, как внутри жанра происходила борьба разного материала. Державин мог и не испытывать здесь трудностей, но тем не менее, сопряжение народного баснословия с исторической конкретикой было проблемой, трудной задачей. Национальный колорит, представленный народной культурой, русская старина как бы «подминали» под себя историю, заступали на место исторически-конкретного. Так будет и в «Грозном», где Державин принужден прямо, устами героя — Грозного, дать историческую самохарактеристику:

Законы написал

Стоглавы и правдивы,

И так их строго исполнял,

Что север, юг, восток в єдину слил державу,

И Россов утвердил величие и славу...

(4, 538)

Характер героя не раскрывается с ходом драмы; он декларируется; историческая личность дает себе самооценку — другого пути у Державина не было.

Чтобы еще раз пояснить сложность взаимопроникновения, «составления» в целое, исторического и баснословного, обратимся к одному замыслу Державина. Поэт в 1805 г. задумалисторическую поэмуиз новгородской истории. Он послал митрополиту Евгению Болховитинову письмо с приложением «Марфы Посадницы» Карамзина. Митрополит ему ответил. Он написал Державину о двух новгородских волнениях 1471 и 1570 гг. и предложил прислать описание этих событий священником Платоном в его «Истории Русской церкви»1. Но поэмы из новгородской истории не получилось. Была написана баллада «Новгородский волхв Злогор» (1813), где русские и скандинавские предания перемешивались между собой.

Я. Грот предполагал, что на создание и замысел Державиным «Добрыни», а также на его увлечение народной песней и обрядом, оказал влияние Н. А. Львов, с кружком которого поэт был тесно связан. Часть «богатырской песни Добрыни» Львова была напечатана в 1804 г. в «Друге просвещения». «Славянское баснословие» не только как нельзя лучше способствовало воссозданию роскошных пиршественных картин, но более всего содействовало осознанию русского в себе, углубляло представление о национальном. Евгений Болховитинов, доставивший в редакцию «богатырскую песню» Львова и свою собственную записку «Памятник Николаю Александровичу Львову», писал: «У него во всей пьесе говорит сердце, и сердце русское, языком национальным, воображением праотеческим, чувствованием патриотическим»2. В зачине своей песни Н. А. Львов дает программную декларацию о «слове русском»:

Но что, товарищи,

Что уста ваши ужимаете?

Чем вы сахарны запечатали,

Вниз потупили очи ясные;

Знать низка для вас богатырска речь,

И невместно вам слово русское?

На хореях вы подмостилися,

Без екзаметра, как босой ногой,

Вам своей стопой больно выступить.

Нет, приятели в языке нашем

Много нужных слов поместить нельзя

В иноземные рамки тесные.

Анапесты, Спондеи, Дактили

Не аршином нашим меряны,

Не по свойству слова русского

Были за морем заказаны;

И глагол славян обильнейший,

Звучной, сильной, плавной, значущий.

Чтоб в заморскую рамку втискаться,

Принужден ежом жаться, корчиться,

И лишась красот, жару, вольности,

Соразмерного силе поприща,

Где природою суждено ему

Исполинской путь течь со славою,

Там калекою он щетинится;

От увечного ж еще требуют

Слова мягкого, внешность бархата3.

............

1См.: Грот Я. К. Жизнь Державина... Т. 1. С. 892.
2Болховитинов Е. Памятник Николаю Александровичу Львову // Друг просвещения. 1804. Ч. 3. № 9. С. 195.
3Львов Н. А. Добрыня: Богатырская песня // Друг просвещения. 1804. Ч. 3. № 9. С. 200-201.

1 - 2 - 3 - 4 - 5 - 6


Марка «Екатерина II и ее сподвижники»

Страница из тетради Г.Р. Державина

Памятник Г.Р. Державину в Тамбове




Перепечатка и использование материалов допускается с условием размещения ссылки Державин. Сайт поэта.