Державин Гавриил Романович

 

Ковалев К. П.: О музыкальной эстетике Г. Р. Державина (звукопись и "язык сердца" в творчестве поэта). Страница 12

1 - 2 - 3 - 4 - 5 - 6 - 7 - 8 - 9 - 10 - 11 - 12 - 13

Понятие «сердца» занимает особое, главное место в эстетических воззрениях Державина. Он определяет его двояко: как воспринимающий центр и как источник творческого вдохновения. Еще в раннем своем произведении «Бог» Державин, доказывая существование Творца, написал: «Гласит мое мне сердце то...». «Сердце» здесь у него имеет свой «глас», «голос». Оно понимает некий язык, может само говорить разуму и душе, но язык этот необычен, его невозможно передать простыми словами. Припоминается написанная Н. А. Львовым ода «Музыка»:

Глагол таинственный небес!

Тебя лишь сердце разумеет.

Событию твоих чудес

Едва рассудок верить смеет1.

Идеи Львова, как известно, очень сильно повлияли на миросозерцание и творчество Державина, особенно, после 1777 года. Мы видим из цитаты, что «сердце» способно «разуметь» музыку, «глагол небес», то есть высокий, божественный язык. А разум, «рассудок», понять этого не в состоянии, он только может в это верить, и то — едва.

По Державину, не всякое сердце способно воспринимать этот секретный глагол. Лишь сердце возвышенное, воспылавшее огнем или жаром вдохновения:

Небеса внемлите

Чистый сердца жар

И с высот пошлите

Песен сладкий дар.

«Любителю художеств»

«Сердце» не должно быть черствым, скорее нежным. А самое главное — обладать определенным «вкусом»:

Боги взор свой отвращают

От нелюбящего Муз,

Фурии ему влагают

В сердце черство грубый вкус...

Напротив того, взирают

Боги на любимца Муз,

Сердце нежное влагают

И изящный нежный вкус...

(Там же)

Только обладая таким «сердцем», человек «отирает токи слезны, унимает скорбный стон; сиротам отец любезный, покровитель Музам он» (Там же).

«Сердце» — источник вдохновения, порой оно само руководит поэтом, без понимания им причин этого. «Поэт, в полном упоении чувств своих, — пишет Державин в "Рассуждении о лирической поэзии", — разгорался свышним оным пламенем, или, простее сказать, воображением, приходит в восторг, схватывает лиру и поет, что ему велит его сердце»2.

Оказывается, «язык сердца» (словосочетание удачно употребленное П. А. Плавильщиковым в полемике о театре в 1792 году: «... из припасов русской музыки искусный сочинитель... без всякого чуда может создать язык сердца»3) всякому доступен. Его нужно изучать, воспитывать. Даже восприняв его, обладая знанием, можно потерять, забыть. «Сердцапрельщающи тоны» («К лире») сколь ни звучали бы, «слышащие» их люди, очерствев, могут дойти до такого состояния, когда «слезы не трогают их, вопли сердец не доходят» (Там же).

Державин чуть позднее буквально повторит Плавильщикова, говоря о себе самом и о своем творчестве в стихотворении «Лебедь»:

Вот тот летит, что, строя лиру,

Языком сердца говорил,

И проповедуя мир миру,

Себя всех счастьем веселил.

Также в стихотворении, посвященном игре известного современника, скрипача Дица («Г-ну Дицу, 30 октября 1798 года»), Державин напишет: «Приятен и без слов твой сердца разговор».

Идея «сердечного языка» как языка музыкального не нова. Ж. — Ж. Руссо пытался развить ее и даже буквально создать такой язык в виде новой нотной грамоты, отображенной в цифрах. В «Dictionnaire de musique» в разделе «Opera» он пишет о музыкантах, которые «презирая рабское подражание своим предшественникам, оказались вынужденными дать чувства героям и язык человеческому сердцу... и с первых же шагов оказались у цели...»4. Как писал Байрон, Руссо жил, «копаясь в ранах сердца своего...». В основу своей музыкальной эстетики Руссо положил принцип: «музыка должна выражать все страсти и волновать сердце человека; в этом ее конечная цель»5. Если, по его мнению, «познавательные возможности философского разума ограничены, а к высшей мировоззренческой истине ведет присущий каждому человеку "естественный разум" в соединении с "сердцем"... то, что получает их "внутреннее одобрение", следует признать правильным»6. Все философские рассуждения, по Руссо, — есть увертки «по сравнению с основными принципами... утвержденными моим сердцем»7.


1Отдел рукописей ГПБ. Фонд Державина (ф. 247). Т. 37. Л. 47.
2Державин Г. Р. Избр. проза. М., 1984. С. 280.
3Плавильщиков П. А. Сочинения. Ч. 4. СПб., 1816. С. 108.
4Цит. по кн.: Материалы и документы по истории музыки. Т. 2. XVIII век. М., 1934. С. 219.
5Маркус С. А. История музыкальной эстетики. Т. 1. М., 1959. С. 131.
6Кузнецов В. Н. Философия французского Просвещениям XVIII века. Руссо // Западноевропейская философия XVIII в. М., 1968. С. 233.
7Руссо Ж. —Ж. Избранные сочинения. Т. 3. М., 1961. С. 592.

1 - 2 - 3 - 4 - 5 - 6 - 7 - 8 - 9 - 10 - 11 - 12 - 13


Ключ цифирного письма

«250-летие со дня рождения Г.Р. Державина»

Вид из усадьбы Званка




Перепечатка и использование материалов допускается с условием размещения ссылки Державин. Сайт поэта.