Державин Гавриил Романович

 

Ковалев К. П.: О музыкальной эстетике Г. Р. Державина (звукопись и "язык сердца" в творчестве поэта). Страница 11

1 - 2 - 3 - 4 - 5 - 6 - 7 - 8 - 9 - 10 - 11 - 12 - 13

Картины «мрачной» осени сменяются другим мироощущением, порожденным все той же темой войны и смерти:

Идут в молчании глубоком,

Во мрачной, страшной тишине,

Собой пренебрегают, роком;

Зарница только в вышине

По их оружию играет;

И только их душа сияет,

Когда на бой, на смерть идет...

Они молчат,— идут вперед.

«На взятие Измаила»

В этих строках есть подтверждение тому, что состояние «тишины» для Державина важнейшее положение человека, при котором он как бы соединяется с Творцом, с небом, с природой, становится и остается самим собой, его «душа сияет». «Молчание» — это состояние перед поступком, действием, творческим порывом, перед сотворением музыки мира в ее живительных или губительных ипостасях. Это мгновенная, безвременная остановка, задержка перед шагом (внутренним или реальным) либо в одну, либо в другую сторону бытия, либо в жизнь, либо — смерть.

Мрачность «предбитвенной» «тишины» и здесь может быть преодолена, по мнению Державина, усилием разума людей, в первую очередь, правителей. «Тишина» — это синоним мира и спокойствия:

Терпи! — Самсон сотрет льву зубы,

А Навин потемнит луну;

Румянцов молньи дхнет сугубы,

Екатерина —тишину...

«На смерть графини Румянцовой»

Или для Фелицы (в «Изображении Фелицы»):

И Мир в порфире приближался

Тогда б к царевниной руке. —

Она б его облобызала

И ветвь его к себе взяла,

«Да будет тишина!» — сказала,

И к нам бы тишина пришла.

Эстетика «тишины» в творчестве российских писателей XVIII века требует более пристального рассмотрения, быть может, даже специальной работы.

«Чувство сердечное»

В эстетике Державина важно не только его понимание как, откуда возникают музыкальные звуки и какими они бывают, но и не менее важный вопрос — как их воспринимает человек. Где тот человеческий орган, через который и происходит это восприятие? Вопрос этот был одним из главных для многих мыслителей XVIII столетия. Некоторые считали, что таким органом восприятия музыки является «душа», другие — «разум», третьи — «сердце». Многие меняли эти понятия местами, отождествляли их, применяли сочетания этих слов, например, «разум души», или «разум сердца», или «сердце души». В России о «сердечном чувствовании» говорил еще Сумароков (в музыке «имеет сердце власть»). Дипломат А. М. Белосельский, выпустивший в 1778 году в Гааге свою нашумевшую книгу «О музыке в Италии», писал о господствующем в Европе беспричинном «хаосе звуков», «которые не исходят из сердца и ничего сердцу не говорят»1.

«Чувствительность сердца» неоднократно описывает А. Н. Радищев в своем «Путешествии из Петербурга в Москву». Он говорил также и о человеческом «ухе», которое, в отличие от «уха» животных, «ощущает благогласие звуков», их «страсти». Это «ухо», «восприняв всякий звук, с мыслью сопряженный, несет его прямо в душу»2. Но является ли «душа» органом, воспринимающим музыку? Или это все-таки «сердце», которое для Радищева было определением вовсе не чуждым?


1Цит. по кн.: Музыкальная эстетика России XI-XVIII веков. М., 1973. С. 175.
2Там же. С. 200-201.

1 - 2 - 3 - 4 - 5 - 6 - 7 - 8 - 9 - 10 - 11 - 12 - 13


Конверт почтовый «250 лет со дня рождения Державина»

Портрет Г.Р. Державина (Салваторе Тончи, 1799 г.)

Памятник Г.Р. Державину в Петрозаводске




Перепечатка и использование материалов допускается с условием размещения ссылки Державин. Сайт поэта.