Державин Гавриил Романович

 
Главная > Критика > Рассуждением о лирической поэзии > Оратория появилась первоначально

Западов В. А.: Работа Г. Р. Державина над "Рассуждением о лирической поэзии". Страница 8

1 - 2 - 3 - 4 - 5 - 6 - 7 - 8 - 9 - 10 - 11 - 12 - 13 - 14 - 15 - 16 - 17 - 18 - 19 - 20 - 21

Оратория (oratio, или речь) — музыкальное, некоторою частию драматическое, а более лирическое сочинение, подражательно из древней греческой, перемешанной с хорами трагедии заимствованное. — Оратория появилась первоначально в западной церкви от пилигримов, или поклонников святым местам, возвратившихся из Иерусалима, после крестовых походов. Они по набожности своей, взяв тексты и лица из священного писания, составили из себя хоры и открыли первое сего рода песнопение во Франции в похвалу святых в исходе XV или в половине XVI столетия, вероятно при том же папе Сиксте или Пии IV, при котором и кантата вошла в употребление в Италии. — Более же ввел ее в оную некто флорентинец Нерий1 в XVI уже веке, для подкрепления благочестия. — Около тех же времен, такого же почти свойства, появилось лирическое, музыкально-драматическое произведение на венецианском театре под названием оперы, сочиненное в честь короля французского Генриха II 1-го. Оратория с оперой различествует в том, что оратория имеет духовное содержание и лица из священного писания ветхого и нового завета; а опера, — разумеется важная, — из языческой мифологии, истории древней и новой. — В оратории поющие лица не облекаются в театральные одежды, а в опере в такие, какой народ и состояния представляют. — В оратории поющие лица не действуют и в разговорах не имеют почти никакой связи, а опера есть связная драма. — Цель оратории — одна только та, чтоб возбудить в слушателях те же сердечные чувствования, кои воспеваются; а в опере представляются действия, лица имеют в изъяснениях своих узел и прочие драматические принадлежности. — Опера блистает великолепием, лица ее открыты; в оратории, напротив, поют с великим смирением и если можно, то и сокровенны, дабы пение казалось с облаков, подобно ангельскому, и во время продолжения оного какою бы кто из певцов неосторожною размашкою или неприятною физиогномиею не сделал соблазна и не привел в смех слушателей. Опера для зрения; а оратория для слуха. — Опера земное, а оратория небесное пение. — Оперу должно не спуская глаз смотреть; а ораторию слушать с закрытыми глазами. — Опера представляется на театре во всякое время; а оратория токмо в католических и прочих иностранных церквах в знаменитые праздники или в дни, особому благоговению посвященные; но у нас по великим постам на театрах и в домах; а потому здесь пристойнее может оратория назваться большою кантатою. — В каковом понятии "Рассуждения" сего в первой половине2 и в V части сочинений моих напечатанную под названием "Целение Саула" не должно признавать церковною, а светскою. — Церковная оратория должна начинаться лирически, как и Бровн, — с которой я подражательно сделал свою, — начал таким образом:

Восстань, о Месть! из преисподней
Со пламенных твоих одров
И лей казнь на главу его.

У меня же — как светская большая кантата, потому что в церквах наших ораториев не бывает, — начинается предуведомительным речитативом:

Саул, Сиона царь, сын Кисов, волю бога,
Взгордясь, презрел, тем власть его уничижил.

Но для церковной оратории нет нужды в таком предъизвестительном речитативе, потому что по случаю какого-либо церковного праздника, священного известного происшествия или дня, на особое благоговение посвященного, всяк о предмете известен; притом вообще речитатив церкви неприличен, поелику он есть разговор или повествование и относится к драме или эпопее. Если ж в оратории речитативы, арии, дуэты и прочие песни для пременения музыки и отдохновения необходимы, то должны быть они, сколько можно, не столь часты и сокращенны для возбуждения только или, так сказать, для воскрыления хорального пения. — Главное свойство ораторий — хор. Он есть глас церкви, или лучше — целой вселенной, славословящий едиными устами своего создателя. — Равномерно лицы в оратории допускаются только для того, чтобы разными их характерами сочинителю музыки дать случай блистать своим искусством в оттенках чувств или страстей. Никогда не должен сочинитель оратории спускать с глаз главного своего предмета, ни выше его не возноситься, ни ниже спускаться, а всегда от него заимствовать и к нему только относить свои чувства, тем паче не уклоняться к личности или к каким поучениям, — ибо оратория не богословия. — Стихи должны быть в ней без всякой пышности и натянутых прикрас, плавны, просты, умилительны. Нежные, утонченные и сладострастные песни, каковы бывают в операх и кантатах, важности ее не соответствуют и совсем не у места. — Стихотворец для сочинения оратории потребен пе самой высокой степени, но посредственной, который бы умел только делать стихи, для музыки способные, изъявляющие кроткие литанические, или молебные, чувства. — Словом, кто хочет упражняться в сочинении стихов для церковной музыки, тот может почерпать примеры как для состава их, так и самого содержания из Псалтири, избирая такие псалмы, которые могут изображать пламеннее, торжественнее, живее или умилительнее чувства сердца, в таком расположении духа, в каком сочинитель находится; также советоваться нужно ему с главными основателями церковной музыки, как-то: с Палестрином, Дурантом, Парголезием, Бахом, Гайденом, Плейелем, Сартием, Березовским, Бортнянским и прочими. — На нашем языке не знаю я никакой оратории, на какой-либо особливой случай сочиненной, кроме переведенной господином Карамзиным о сотворении мира г-на Гайдена. — В рассуждении чего для примеру, как род небольшой оратории, представляю здесь литанию, или молитву о здравии императора, положенную на музыку в прошлом 1807 году г-м Нейкомом.

Молитва.
Господи! воссылают
К тебе свои мольбы;
Взор, длани простирают
Смиренные рабы:
Взгляни сквозь страшны бездны
С высот твоих святых
На вздохи, токи слезны,
На огнь фимьямов их.
Взгляни — и виждь: Россия,
Тьмой душ, как звезд, горя
Средь тверди голубыя,
Гласит: Спаси царя!

Храни его на брани,
Покой в пути, паси;
Твои незримы длани
Везде над ним носи;
Будь твердый щит от злобы —
Ты зришь, сколь враг его
Геройских душ свел в гробы
Средь зверства своего. —
Там мать лишилась сына,
Там брат пал смерти в дол,
Четы здесь половина, —
И ты, творец! — доколь?..

Доколе токи крови
Велишь нам, грешным, лить?
Бог благости, любови
Жесток не может быть. —
Престани же от гнева,
Рев бури усмири;
Хлябь алчную Эрева
Перунами запри;
Ударь — и с крыл Зефира
Снесется тихий день,
Благоуханну мира
Даст Александр нам сень!
(II часть.)

1 Бровн о музыке и поэзии в 12 отделении.
2 Очевидная ошибка памяти. Стихотворение напечатано в "Чтении Беседы", 1811, кн. 2, № 2, с. 72, под заглавием "Оратория", а не в "Рассуждении", которое целиком занимает № 1 кн. 2-й.

1 - 2 - 3 - 4 - 5 - 6 - 7 - 8 - 9 - 10 - 11 - 12 - 13 - 14 - 15 - 16 - 17 - 18 - 19 - 20 - 21


Г.Р. Державин (К. Жуковский)

Портрет Г.Р. Державина (В.Л. Боровиковский)

Львова Мария Алексеевна




Перепечатка и использование материалов допускается с условием размещения ссылки Державин. Сайт поэта.