Державин Гавриил Романович

 

Замостьянов А.: Великий Державин: сердечная простота. Страница 3

1 - 2 - 3 - 4 - 5

Обратимся к другим стихам счастливой оды, вернувшись на несколько строф назад:

... Подобно в карты не играешь,
Как я, от утра до утра.
«...»
А я, проспавши до полудни,
Курю табак и кофе пью,
Преобращая в праздник будни,
Кружу в химерах мысль мою...

Трудно поверить, что эти иронически-лирические строки автор написал о ком-либо, кроме своего лирического героя. К тому же державинская страсть к карточным играм — факт исторический, подтвержденный самим поэтом в автобиографических «Записках из известных всем происшествиев и подлинных дел, заключающих в себе жизнь Гаврилы Романовича Державина».

Путаница комического и сатирического в оде «Фелица» — это торжественное низложение лирического героя с пьедестала непогрешимости, когда лирический герой стихотворения то и дело отождествляется с предметом сатиры. Интонация, подходящая для такого низложения, — интонация самоиронии.

И знаменитая державинская откровенность, внутренне мотивированная отчасти как борьба с ханжеством («Признание» — «Не умел я притворяться, на святого походить...»), находит выход в самоиронии:

Курю табак и кофе пью.

Кофейная церемония встречается у поэта и в стихотворении «Евгению. Жизнь Званская», написанном в 1807 году, через двадцать пять лет после «Фелицы»:

Тут кофе два глотка; схрапну минут пяток...

Интонация самоиронии явственно проведена и в комментариях, помещенных Державиным в «Объяснения...». Чего стоит хотя бы взятое в скобки замечание-воспоминание о том, как Державин вслух читал романы своему начальнику, князю Вяземскому. Вспомним еще раз эти строки: «... романы (которые часто автор, служа у него в команде, перед ним читывал, и случалось, что тот и другой дремали и не понимали ничего)...».

Соотнося стиль «Фелицы» с блёстками написанного не одно десятилетие спустя и помещенного в «Объяснения...» авторского комментария к этой оде, ещё раз убеждаемся, что самоирония была естественной составляющей державинского стиля.

В державинской сатире «Фелицы» есть и исповедальные ноты — они звучат тем сильнее, чем сильнее самоирония. Трагизм прорывается в отважном, без кокетства, признании собственной греховности и — что редко для честолюбивого творческого человека — ординарности:

Таков, Фелица, я развратен!
Но на меня весь свет похож.

О ком это? О Потёмкине, об Орлове? Личностная страстная интонация выдаёт обратное: здесь мы имеем дело с лирическим героем, с художественным вторым «я» Державина. И такая сатира — отнюдь не «железный стих, облитый горечью и злостью», брошенный в современников, в общество, в порок, олицетворенный этим обществом, — во вне. Державин точно и красочно описывает привычки и характеры современников, поскольку сам он — один из них, и сам также «похож на весь свет». В этом состоит и психологическая ценность поэтического откровения, и несомненная ценность исторического свидетельства, правдивого документа.

Разумеется, не стоит отмахиваться и от авторских державинских «Объяснений...», выдающих систему прототипов образов «Фелицы». Конечно, герой оды, этот петербургский мурза, не случайно наделен узнаваемыми чертами князя Вяземского, графа Орлова, князя Потемкина и т. д. В этом есть и свойственное XVIII веку галантное лукавство (до Державина, впрочем, едва ли свойственное оде, как высокому жанру), и залог достоверности характеров. Державин попросту списывал с современников те нюансы характера, которые, скажем, И. С. Тургеневу в иных случаях приходилось находить, ведя дневники за героев своих романов.

Сатирическая круговерть — разгаданная Екатериной Великой пародия на Потемкина, Орлова, Вяземского, Нарышкина — скорее второй план «Фелицы», чем её соль. Представим себе, что на первом плане здесь — самоирония, выражающая внутреннюю авторскую боль, его стыд, жалобу, удаль.

Гневной сатирой — почти без самоиронии — звучат следующие строки «Фелицы», посвященные нравам прежних царствований и призванные подчеркнуть благолепие екатерининской просвещенной монархии. Читая их, мы ощущаем контраст со строфами, выражающими державинскую самоиронию:

Там с именем Фелицы можно
В строке описку поскоблить
Или портрет неосторожно
Ее на землю уронить.
Там свадеб шутовских не парят,
В ледовых банях их не жарят,
Не щелкают в усы вельмож;
Князья наседками не клохчут,
Любимцы въявь им не хохочут
И сажей не марают рож.

1 - 2 - 3 - 4 - 5


Конверт почтовый «Памятник Гавриле Державину в Тамбове»

Конверт почтовый «250 лет со дня рождения Державина»

Званка — усадьба Державина




Перепечатка и использование материалов допускается с условием размещения ссылки Державин. Сайт поэта.